8 января 1977 года

Генерал-майор КГБ СССР Вадим Удилов, возглавлявший оперативно-следственную группу по розыску преступников в деле «Взрывники», в своей книге писал, что случившееся потрясло не только общественность Москвы, но и сотрудников Комитета госбезопасности – ни с чем подобным они не сталкивались. Взрыв в московском метро (именно он унес жизни всех семерых погибших), затем бомбы разорвались в продовольственном магазине № 15 на улице Дзержинского и рядом с ГУМом…
Оперативники опросили порядка 500 свидетелей, но ничего ценного для следствия не получили. Исследовались компоненты разорвавшихся бомб. Операция по розыску и поимке террористов-диверсантов была объявлена всесоюзной – сотрудникам КГБ дали указание вести все свои дела в привязке к серии терактов и любую информацию, которая могла быть связана с операцией «Взрывники», сообщать в Москву. Подключились и территориальные органы МВД СССР.
В результате по всему СССР нашли несколько изобретателей самодельных бомб, которые готовили их, чтобы отомстить своим обидчикам, в частности, инспекторам рыбоохраны за незаконную добычу рыбы.

Наконец в Ташкенте у одной из пассажирок стажер КГБ заметил сумку, проходившую по ориентировке (такая же использовалась террористами в метро), оказалось, что ее изготовили в Ереване – в одном из трех городов, фигурировавших в оперативных сводках этого дела по всем вещдокам.
Накануне празднования 60-летия Октябрьской революции по личному указанию главного советского чекиста Андропова и на его персональном самолете опергруппа вылетела в Ереван. С террористами они разминулись – те выехали в Москву поездом с партией новых, усовершенствованных бомб.

Три взрыва стали первыми крупными терактами в Советском Союзе.

Взорванный вагон метро. © / Commons.wikimedia.org
Они унесли жизни семерых человек. На поимку террористов были брошены все силы КГБ и МВД СССР. Под подозрением оказались украинские и армянские сепаратисты. Улики уголовного дела хранятся в архивах КГБ до сихпор.

8 января. Суббота. Выходной день. У школьников — зимние каникулы. На столичных улицах и в подземке многолюдно.
17:31. Станция «Измайловская». Останавливается поезд, следующий из центра. Проходит около 15 секунд, и поезд трогается. До следующей станции — «Первомайской» — ехать чуть больше двух минут. Эти минуты для пассажиров третьего вагона поезда станут роковыми. Именно в третьем вагоне прогремит взрыв. От него погибнут семеро пассажиров, 30 будут ранены.

18:05. В торговом зале продуктового магазина № 15 на улице Дзержинского (ныне Большая Лубянка), неподалёку от зданий КГБ СССР в Бауманском районе, раздаётся второй взрыв. Бомбу террорист положил под прилавок. Во время взрыва осколки бомбы вошли прямо в металлический каркас прилавка. Осколками ранено было всего несколько человек. Серьёзных травм не было.

Ещё через 5 минут, в 18:10, взрывается урна около продовольственного магазина № 5 на улице 25 Октября (ныне Никольская), напротив Историко-архивного института. Как потом расскажут специалисты, массивная чугунная урна спасла проходивших мимо людей: она не разлетелась на осколки, а вся энергия взрыва ушла вверх.

Председатель КГБ Андропов в этот вечер работает на Лубянке. Ему в считанные минуты докладывают о произошедшем. По тревоге поднимают всех сотрудников КГБ и МВД, работающих в столице. В Кремль, оставив охоту, приезжает Леонид Брежнев.
Движение поездов на синей ветке остановлено. Работники метрополитена эвакуируют людей со станции «Первомайская». Отряды милиции проводят проверку документов у каждого входящего в метро и выходящего из подземки. Блокируется выезд автомобилей из Москвы. Аэропорты столицы и железнодорожные вокзалы переведены на усиленный режим: досмотр багажа более тщательный, все подозрительные лица арестовываются.

Официальные сообщения о терактах появились спустя два дня и были довольно невнятны. За эти два дня в Москве родилось множество слухов. В трамваях, очередях и курилках — везде обсуждают подробности происшествия, говорят о сотнях погибших.

На экстренном совещании с КГБ, МВД и армией Леонид Брежнев даёт жёсткое указание в кратчайшие сроки найти террористов. Дело о трёх взрывах получает кодовое название «Взрывники». Раскрытие терактов поручено Комитету госбезопасности СССР. Основная версия теракта — политическая. Под подозрением у спецслужб — украинские и армянские сепаратисты.

Главную улику нашли в теле погибшего

Поиск улик идёт круглые сутки. Оперативники КГБ опросили более 500 свидетелей, однако ни один из опрошенных так и не смог толком описать внешность террористов. Следователи по крупицам собирали осколки взрывных устройств. Во взорванном вагоне метро сняли всю обшивку. Чтобы исследовать крышу Историко-архивного института, следователи растопили весь снег. А для этого подогнали полевую кухню. В её котлах растопили снег не только с крыши института, но и с ближайших домов, а также весь снег с тротуаров и дорог в радиусе 50 метров. В жидкости от снега следователи нашли минутную стрелку от часов. Улики искали и в телах погибших и раненых. Судебные медики тщательно исследовали каждый кусочек, извлечённый из тела. Один из таких осколков медикам показался странным. Он был окрашен в синий цвет и, как потом установили специалисты, был частью ручки от утятницы. Так сыщики комитета КГБ установили, что взрывное устройство было спрятано в обыкновенную чугунную утятницу вместе с крышкой. В устройстве находилась смесь из тротила и аммиачной селитры весом около килограмма. После установки внутрь часового механизма крышку утятницы террористы накрепко прикрутили к корпусу с помощью гаек и болтов, после чего прошлись по ним сваркой. Время шло. Но следствие по делу результатов не давало.
Вскоре оперативники установили, что взорванная в подземке утятница была изготовлена на Харьковском заводе. Выяснилось, что данная партия утятниц была экспериментальной. Их выпустили всего 50 штук. Они имели особый состав эмали. В магазин не поставлялись. Руководство завода использовало их в качестве подарков. Направление отправленных даров — Украина, Юг и Закавказье.

Бомба в гусятнице. Фото: Архив ФСБ

На город навела сумка

А в списки «подозреваемых» попало три города — Ереван, Ростов-на-Дону и Харьков. Определить основной город, из которого террористы могли приехать в Москву, помогли остатки сумки, в которую преступники спрятали бомбу — утятницу, взорвавшуюся в столичной подземке. По клочкам бежевого цвета экспертная лаборатория КГБ установила, что сумку сшили из кожзаменителя, выпускающегося в Горьковской области. По клочкам составили изображение сумки и разослали его по всем структурам Комитета госбезопасности страны. Но установить швейную фабрику следователям не удалось. Здесь помог случай. Молодой сотрудник КГБ, который стажировался в Узбекистане и дежурил в аэропорту Ташкента, обратил внимание на женщину с похожей сумкой. По его просьбе, женщина оставила свою сумку, переложив вещи в равноценную, спешно купленную молодым чекистом. На ярлыке изъятой сумки значилась Ереванская кожгалантерейная фабрика. В Ереван Андропов направляет целый самолёт чекистов.

С городом определились. Оперативникам оставалось найти и обезвредить преступников. В октябре 1977 года, спустя 8 месяцев после теракта в московском метро, на Курском вокзале столицы сотрудники милиции обнаружили сумку с несработавшим взрывным устройством. В сумке также лежала синяя спортивная куртка с олимпийской нашивкой из Еревана и шапка-ушанка, а в ней — несколько чёрных волос.

Армянские сепаратисты

По находке составили приметы предполагаемых преступников. По этим приметам проверяли все поезда южного направления. В поезде на границе Грузии и Армении отряд милиции обратил внимание на Акопа Степаняна. Он был одет в синие спортивные штаны из того же комплекта, что и обнаруженная ранее куртка. Подозрение правоохранителей вызвал и его друг-попутчик Завен Багдасарян. Позже при обысках в квартирах Степаняна и Багдасаряна следователи нашли дополнительные улики, подтверждающие их участие в теракте. Через некоторое время задержанные дали показания на третьего — организатора и, по их словам, вдохновителя терактов, бывшего активиста сепаратистской «Национальной объединённой партии» Степана Затикяна.

Акоп Степанян. Фото: Архив ФСБ
Степан Затикян окончил школу с золотой медалью. В 1966 году, будучи студентом Ереванского политехнического института, вместе с художником Айканузом Хачатряном и студентом Шагеном Арутюняном основал нелегальную «Национальную объединённую партию Армении». НОП была националистической группой, ставившей целью создание независимой Армении с включением земель Турецкой Армении. Группа развила активную подпольную деятельность, имела собственную типографию и выпускала газету «Парос» («Маяк»).

В 1968 году основателей НОП, а также нескольких их последователей арестовали и судили за «антисоветскую агитацию и пропаганду» и за участие в «антисоветской организации». Выйдя на свободу, в 1972 году Степан Затикян стал работать сборщиком трансформаторов на Ереванском электромеханическом заводе. Спустя три года, в 1975 году, Затикян направил в Верховный Совет заявление, в котором он отказывался от советского гражданства и просил предоставить ему возможность выехать в любую несоциалистическую страну. Вместе с заявлением он послал и свой паспорт. Ответа Степан Затикян не получил. Его паспорт был переслан в КГБ. Комитетчики вызвали Степана на беседу, но он идти отказался. Паспорт Затикяна передали в милицию, куда вызвали жену бунтаря. Паспорт отдали ей. В сентябре 1977 г. (за полтора месяца до последнего ареста) Затикяна снова доставили в КГБ, где с ним беседовали около 12 часов. Тогда ни о каких диверсиях, взрывах, террористических актах разговора не было… Степан Затикян был женат, имел двоих детей. И на момент взрывов в Москве находился в Ереване.

Степан Затикян. Фото: Архив ФСБ

Суд и расстрел

Во всё время следствия Затикян не признал своей вины.

А его соратники давали путанные, противоречивые показания. Суд продолжался 8 дней. Леонид Брежнев приказал снять суд, чтобы потом сделать документальное кино. «Я уже неоднократно говорил, что я отказываюсь от вашего судилища и ни в каких защитниках не нуждаюсь! Я сам обвинитель, а не подсудимый, вы неподвластны меня судить», — говорил Степан Затикян в последнем слове. А потом на армянском добавил: «Передайте другим — нам остаётся месть и только месть». Всех подсудимых Верховный суд СССР приговорил к расстрелу. Спустя 5 дней, без отсрочки, приговор привели в исполнение.

tushinetc

1977 год — это преддверие Олимпиады-80. В стране строятся олимпийские объекты, усиливаются меры безопасности. И вот в такой предпраздничной обстановке неожиданно 8 января происходит тройной теракт. 8 января это суббота, выходной день. У школьников новогодние каникулы, в Москве проходят новогодние ёлки и народа в метро много. И вот в 17.31 в третьем вагоне поезда, следующим со станции «Измайловская» к станции «Первомайская» прогремел взрыв. Семь пассажиров погибло. Тридцать получило ранения. В 18.05 взрывается бомба продовольственном магазине № 15 на улице Дзержинского (Большая Лубянка). Это рядом со зданием КГБ СССР. Ранено несколько человек. А в 18.10 взорвалась урна около продовольственного магазина № 5 на улице 25 Октября (Никольская), напротив Историко-архивного института. Из-за того, что урна была чугунная, вся энергия взрыва ушла вверх, что спасло проходящих мимо людей
01.

На уши подняли всех сотрудников МВД и КГБ. С охоты в Москву вернулся Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев, которому лично докладывали о ходе операции по поимке преступников. У каждого входящего и выходящего из метро проверяются документы. Выезд автомобилей из Москвы блокируется а в аэропортах и на железнодорожных вокзалах вводятся усиленные меры безопасности. 10 ноября ТАСС сообщает только о взрыве в метро. Ответственность за теракт никто не взял.По Москве ползут различные слухи
02. Утятница-бомба

Между тем дело о взрывах получает кодовое название «Взрывники» и передаётся КГБ СССР. По делу допрашивается более 500 свидетелей. Под подозрение попадают украинские и армянские националисты. По крупицам собираются части взрывного устройства, а с крыши Историко-архивного института растапливают снег, а также растапливают весь снег в радиусе 50 метров от взрыва и делают это в полевой кухне. В растопленном снеге находят стрелку от часов. Также исследуют тела погибших. Один из осколков синего цвета озадачил экспертов. Начали устанавливать, что это. Оказалось, что это осколок от утятницы. Так установили ёмкость, в которую было помещено взрывное устройство. В ней находилось около килограмма аммиачной селитры и тротила. Также установили, что данная утятница была сделана на Харьковском заводе. В список городов, откуда могли приехать террористы попали Ереван, Харьков и Ростов-на-Дону
По остаткам материала бежевого цвета определили примерную марку сумки и изображение разослали сотрудникам КГБ по всей стране. И вот в Узбекистане, молодой стажёр КГБ СССР обратил внимание на женщину с похожей сумкой. Он купил ей равноценную сумку, а эту забрал. На сумке был ярлык Ереванской кожгалантерейной фабрики.
03.

В конце октября 1977 года террористы решили совершить ещё один теракт в Москве. Но запаниковали и оставили сумку с бомбой в здании Курского вокзала. На бесхозную вещь обратил внимание кто-то из пассажиров. Он заглянул внутрь, вытащил провода, синюю куртку и шапку, увидел мигающую лампочку и вызвал милицию. на шапке было несколько чёрных волос. Разослали приметы преступников. Их взяли в поезде «Москва-Ереван». Акоп Степанян был одет в синие штаны из того же комплекта, что и синяя куртка. Взяли и его друга-попутчика Завена Багдасаряна. В их квартирах нашли улики и они выдали организатора терактов активиста сепаратистской «Национальной объединённой партии» Степана Затикяна. НОП выступала за независимую Армению с включением в неё земель Турецкой Армении. И НОП начал бороться за это с помощью террора, взрывая мирных людей.
Степан Затикян был женат, имел двоих детей. В 1975 году отправил заявление в Верховный Совет СССР с отказом от советского гражданства с просьбой выехать в любую не социалистическую страну и выслал свой паспорт. Ответа он не получил, паспорт переслали в КГБ. Его вызвали на беседу, но Затикян идти отказался. Паспорт переслали в милицию, откуда его забрала его жена. В сентябре 1977 года Затикяна доставили в КГБ и беседовали с ним 12 часов.
04. Степан Затикян

На процессе Затикян сказал: «Я уже неоднократно говорил, что я отказываюсь от вашего судилища и ни в каких защитниках не нуждаюсь! Я сам обвинитель, а не подсудимый, вы неподвластны меня судить». А потом добавил на армянском: «Передайте другим — нам остаётся месть и только месть». Леонид Брежнев приказал снять процесс на видео. Суд длился с 16 по 20 января 1979 года.
05.

Суд длился с 16 по 20 января 1979 года. Верховный суд СССР террористов приговорил к расстрелу.

Tags: Москва, СССР, Советский Союз, взрыв, история СССР, метро, старые фотографии, теракт, терроризм

Москва, 1977: как взрывали «тюрьму народов»


Последствия взрыва в московском метро в 1977 году. Фото: Архив ФСБ
Первый теракт в московском метро произошел в 1977 году. По официальной версии, его организовали армянские сепаратисты
Советский Союз не был государством, граждане которого могли не беспокоиться по поводу террористической угрозы. Взрывы и угоны самолетов происходили регулярно, особенно часто — в последние годы существования СССР. Как правило, к насилию прибегали сепаратисты или люди, пытавшиеся убежать за рубеж.
8 января 1977 года в Москве прогремели три взрыва: в вагоне метро на перегоне между станциями «Измайловская» и «Первомайская», потом — в продуктовом магазине на Лубянке, неподалеку от зданий КГБ. Последнее устройство было заложено в урну вблизи продовольственного магазина № 5 на улице 25 Октября (сейчас Никольская). При взрывах погибли семь человек, 37 получили ранения. Ответственность за теракты никто на себя не взял.
В КГБ почти сразу предположили, что взрывы — дело рук сепаратистов, украинских или армянских. В интервью «Независимой газете» член оперативно-следственной группы подполковник КГБ Аркадий Яровой рассказывал, что им приказали «снять и растопить весь снег с крыши Историко-архивного института, который располагался на улице 25-летия Октября рядом с местом взрыва». Там обнаружили первый вещдок — маленькую стрелочку от будильника «Слава» производства Ереванского часового завода.
Бомбы были упакованы в утятницы — чугунные толстостенные вместительные кастрюли с тяжелой крышкой. (К этому же приему в 2013 году прибегли исполнители теракта в Бостоне — ФБР установила, что братья Царнаевы поместили взрывные устройства в скороварки.)
Собрав осколки утятниц, следователи выяснили, что их изготовили на заводе в Харькове. «Мне повезло: на месте выяснилось, что данная партия — всего 50 утятниц — была экспериментальной, имела особый цвет и состав эмали, из-за чего в торговую сеть не пошла. Начальство использовало их как дарственные, и мне удалось составить список тех, кто стал владельцем столь редкого изделия», — рассказывал Яровой.
Но все эти кропотливые изыскания могли и не дать результата, если бы не случай на Курском вокзале Москвы: в октябре 1977 года, то есть спустя 8 месяцев после первого взрыва, патруль обнаружил сумку с несработавшим взрывным устройством. В сумке следователи нашли синюю спортивную куртку с олимпийской нашивкой из Еревана и шапку-ушанку, а в ней — несколько черных курчавых волос.
Милиция занялась поиском пассажиров, подходящих по приметам, на всех поездах южного направления, а также в аэропортах: спецслужбы предполагали, что исполнители неудавшегося теракта сразу покинули Москву.
В поезде на границе Грузии и Армении милиция обратила внимание на Акопа Степаняна — на нем были синие спортивные штаны из того же комплекта, что и обнаруженная ранее куртка, — и на его друга Завена Багдасаряна. Цель поездки в Москву они объяснить не смогли. Их этапировали в Ереван.

При обысках в квартирах Степаняна и Багдасаряна следователи нашли дополнительные улики, в том числе и новые бомбы. Через некоторое время задержанные дали показания на третьего — организатора и вдохновителя терактов, бывшего активиста сепаратистской «Национальной объединенной партии» Степана Затикяна.
Расцвет национализма в Армении
В 1964 году СССР в очередной раз скорректировал идеологический курс. Первого секретаря КПСС Никиту Хрущева «отправили в отставку», к власти пришел Леонид Брежнев. Оттепель 60-х кончилась. Но Ереван еще некоторое время продолжал жить по старым правилам, то есть в режиме относительной свободы. Самым главным вопросом, который в те годы обсуждала интеллигенция, были исторические события 50-летней давности.
Массовые убийства армян, проживавших на территории Османской империи, начались в конце XIX века. Тогда турки убили несколько десятков тысяч человек. Но действительно масштабные депортации, высылки и уничтожение немусульманского населения — в том числе ассирийцев и греков — начались в 1915 году, после прихода к власти младотурок.
В период до 1923 года, по разным оценкам, погибли от 800 тысяч до 1,5 млн человек. Еще больше армян бежали в другие страны, основав там многочисленные диаспоры.

Армянская женщина рядом с мертвым ребенком не далеко от Алеппо, 1915 год. Фото: Библиотека Конгресса США
Армянская семья недалеко от Алеппо, 1915 год. Фото: Библиотека Конгресса США
После поражения в Первой мировой войне был подписан Севрский мирный договор, согласно которому к Армении отходили территории востока Турции, где до геноцида проживали армяне. Однако в 1920 году меджлис Турции этот документ не ратифицировал. Тремя годами позже в Лозанне был подписан новый мирный договор на более выгодных для Турции условиях.
Пятидесятая годовщина геноцида пришлась на 24 апреля 1965 года. Местные власти понимали, что игнорировать эту дату невозможно. Москва разрешила провести скромные по масштабу и сдержанные по тону «официальные» мероприятия.
Но неожиданно для властей в Ереване началась массовая манифестация, в которой приняли участие до ста тысяч человек. Подразумевалось, что это траурное шествие, но лозунги собравшихся — а это были в основном молодые люди — скорее призывали к реваншу.
Участники скандировали «Земли!», «Земли!», требуя вернуть территории Армении, находящиеся под контролем Турции, а также Нагорный Карабах и Нахичевань — они по решению советского правительства достались Азербайджану.
Протестующие несли плакаты «Справедливо решить армянский вопрос!». Они собрались у здания оперного театра, где в это время шло официальное мероприятие. Переговорщики из числа приглашенной в оперу интеллигенции попросили митингующих разойтись, в ответ полетели камни. Стоявшие наготове пожарные направили на толпу брандспойты. Демонстрацию разогнали, а позже вечером и ночью дружинники избивали прохожих с траурными значками на груди.
В следующем, 1966 году демонстрации и шествия повторились, власти пресекали их все более жестко. Милиция и КГБ арестовывали сотни людей. В акциях все меньше участвовала интеллигенция, а молодых людей все сильнее интересовали националистические идеи.

Незадолго до этих событий в республике отмечался небывалый уровень роста бытового национализма. В ЗАГСах отказывались регистрировать детей с неармянскими именами, пары стали венчаться в церкви, музыкальные коллективы начали исполнять забытую армянскую средневековую музыку, в основном церковную.
На фоне роста национализма и серии массовых протестов в 1966 году возникла подпольная сепаратистская организация «Национальная объединенная партия» (НОП), которой позже удавалось противостоять советским властям на протяжении нескольких десятков лет — вплоть до распада Советского Союза.
Ее основателями были художник Айказ Хачатрян и студенты Степан Затикян и Шаген Арутюнян. Точное число активистов НОП установить так и не удалось — цифру затрудняются назвать даже лидеры организации. Известно, что речь шла о сотнях сторонников.
На том этапе постепенный рост рядов был чуть ли не единственной целью организации. Идеологи думали, что с помощью массовых протестов смогут добиться от властей выполнения Конституции Советского Союза, точнее, статьи 17 основного закона: «За каждой советской республикой сохраняется право свободного выхода из СССР».
Первое поколение лидеров оказалось за решеткой уже спустя два года: в 1968 году в Ереване прошла первая серия арестов и судов по делу НОП. Айказ Хачатрян, Степан Затикян и Шаген Арутюнян обвинялись по статье «антисоветская агитация и пропаганда» и за участие в «антисоветской организации». Суд приговорил их к пятилетним срокам.
Степан Затикян.
Новым лидером армянских сепаратистов стал Паруйр Айрикян — этот человек до сих пор активно участвует в политической жизни Армении, несколько раз выдвигал свою кандидатуру на президентских выборах в республике. В те годы Айрикян учился на втором курсе Ереванского политеха. На момент ареста лидеров он возглавлял молодежное крыло НОП.
В интервью в программе «Как это было» Айрикян рассказывал, что в качестве руководителя молодежного крыла он командовал как минимум сотней активистов. Подпольная организация имела сложную структуру, ее активисты часто не были знакомы друг с другом — общались либо через связных либо через непосредственных руководителей.
Конспирация не уберегла от следующей серии арестов: в марте 1969 года Паруйра Айрикяна и других активистов приговорили к 4 годам лишения свободы за распространение антисоветской литературы и антисоветскую пропаганду.
НОП не была террористической организацией, ее члены не готовили взрывы или диверсии. Если бы у КГБ были малейшие подозрения, что активисты готовят теракты, в суде звучали бы совершенно другие обвинения, а арестованные получили бы значительно большие сроки.
Но бывшие лидеры признают, что в первой версии программы партии действительно были фразы, которые при желании можно трактовать как призывы к насилию. Например, в тексте 1967 года утверждалось, что НОП будет добиваться своих целей «любой ценой».
Новобранцы в обязательном порядке давали клятву. В изложении Паруйра Айрикяна она звучит так:
«На земле кусок небес, земной рай, наша родина. Многие твои сыновья стремились к тому, чтобы мы жили в человеческих условиях, имели свободу, чтобы наша страна была равной среди государств мира, но они стали жертвами. Теперь настал наш черед бороться. Если мы хотим жить, соблюдая человеческое достоинство, мы должны быть готовы на всякое жертвоприношение. Мать-родина, прими нашу клятву как залог того, что мы становимся преданными борцами».

Через некоторое время сепаратисты от этого ритуала отказались — по религиозным причинам. «Мы христианский народ, а в Библии сказано „не клянись“. Мы решили — если ты говоришь да, ты говоришь да, нет — нет, а клятва вредна, потому что все, что ты говоришь без нее, может быть ложью», — объясняет Айрикян.

Паруйр Айрикян. Фото: Тигран Мехрабян / РИА Новости
Аресты и суды не разрушили организацию. В начале 70-х все лидеры вновь оказались на свободе, в том числе и Степан Затикян. Тактика стала меняться: идеологи отказались от антикоммунистических заявлений, и теперь сепаратисты сделали ставку на референдум: главное — добиться голосования, чтобы народ сам решил, оставаться ли республике в составе СССР или становиться независимым государством. Тот же метод сейчас используют сторонники отделения Шотландии.
Пока остальные активисты реанимировали движение, Затикян фактически ушел из НОП. «В 73 году у нас с Затикяном появились разногласия. Он призвал меня уехать к родственникам за границу, — вспоминает Айрикян. — Он говорил, что нет смысла продолжать борьбу, нужно уехать. Мы отстранились. Он муж моей сестры, это тоже стало почвой для разногласий: раньше он говорил, что мы не должны иметь личную жизнь, так как посвятили себя борьбе».
В 1974 году КГБ вновь арестовал активистов НОП, на этот раз 11 человек. Отошедший от дел Затикян остался на свободе. В 1975 году он предпринял отчаянную попытку вырваться из СССР — отказался от советского гражданства и подал заявление на выезд из Советского Союза. Ему отказали.
Зарубежный опыт
Сотрудники КГБ утверждали, что среди прочих улик, найденных в доме Затикяна при обыске, была обнаружена фотография «руководителя зарубежной террористической организации „Дашнакцутюн“». Другие лидеры утверждали, что никаких связей с заграницей у советских армян, «к сожалению», не было, хотя многие и рассчитывали на помощь общин по всему миру. Но в послевоенное время эта организация придерживалась «реалистического подхода к вопросу об отношении к Советской Армении».
Партия «Дашнакцутюн» появилась в 1890-х годах. В изгнании активисты организации действительно неоднократно прибегали к террористическим методам.
В октябре 1919 года съезд «Дашнакцутюна» объявил операцию «Немезис», цель которой — ликвидация главных организаторов геноцида армян. В «списке на уничтожение» числилось 41 человек,
большая часть из них была заочно приговорена к смерти решением Константинопольского суда.
Почти все убийства произошли в период с 1920 по 1922 годы, погибли не менее 10 бывших высокопоставленных чиновников Турции и Азербайджана.
В начале 1970-х в разных концах мира начали активно действовать многочисленные террористические группы — как леворадикальные секты, так и националистические организации. Ближневосточных армян вдохновляет деятельность «Народного фронта освобождения Палестины».
В разное время возникли с десяток организаций, которые взяли на себя ответственность за насильственные действия. Главная цель у террористов одна: ведущие страны мира должны признать факт геноцида армян турками и восстановление исторической Армении, которая включала бы в себя территории восточной Турции и Армянской ССР.

В СМИ стали появляться названия «Справедливые коммандосы армянского геноцида», «Армянская секретная армия освобождения Армении» (АСАЛА), «Армянский фронт освобождения» . Укрепление боевых организаций происходило на фоне гражданской войны в Ливане, где армянам приходилось самостоятельно оборонять кварталы своей общины.
Первой громкой акцией стал захват турецкого посольства в Париже в 1981 году: террористы взяли в заложники 56 человек и потребовали от турецких властей освобождения нескольких политзаключенных, в том числе турецкой и курдской национальностей. В 1982 году эта группа атаковала аэропорт в Анкаре, годом позже — взорвала очередь к кассам в парижском аэропорту Орли.
Последний теракт привел к расколу в организации: часть боевиков была недовольна тем, что погибли случайные люди нетурецкой национальности, и выступила против методов «слепого террора».
Примечательно, что одновременно с армянскими подпольными организациями те же методы и в тот же исторический период использовали и другие националистические силы: баскская ЭТА, ирландская ИРА, Фронт освобождения Квебека и другие сепаратисты по всему миру.
Всего же за 30 лет деятельности различные вооруженные группировки армян совершили не менее 200 терактов и 70 политических убийств, более 40 покушений, ранения получили свыше полутысячи человек. Факт геноцида армян признали более 20 стран, в том числе США и Франция.
Суд и расстрел
Адвокат, защищавший Затикяна, вспоминает, что во время следствия тот ни разу не признал своей вины. Его подельники давали путанные, противоречивые показания: сначала утверждали одно, а потом — прямо противоположное.
Суд продолжался 8 дней. По словам правозащитников, он проходил в сверхзакрытом режиме. Свидетели теракта и работники органов утверждают обратное — что в зале заседаний присутствовали все, кто хотел, включая представителей армянской интеллигенции.
В архивах ФСБ сохранились записи с последним словом обвиняемых: исполнители теракта признаются, что действительно закладывали бомбы. Затикян ведет себя иначе — он с первых дней процесса вел себя враждебно, не признавал суд и отказывался участвовать в заседаниях; его несколько раз удаляли из зала.
«Я уже неоднократно говорил, что я отказываюсь от вашего судилища, и ни в каких защитниках не нуждаюсь! — кричал Затикян во время последнего слова. — Я сам обвинитель, а не подсудимый, вы неподвластны меня судить, поскольку жидо-российская империя не есть правовое государство, это надо твердо помнить».
Потом он перешел на армянский: «Передайте другим — нам остается месть и только месть».
Всех подсудимых приговорили к расстрелу, а спустя 5 дней — в рекордный срок, без обычной в таких случаях отсрочки — привели приговор в исполнение.
Общественная реакция на приговор была противоречивой. Советские правозащитники пришли к выводу, что теракты были провокацией КГБ, а казненные сепаратисты виновны лишь в том, что ненавидели Советский Союз. Пересмотра дела потребовал Андрей Сахаров — пожалуй, единственный случай, когда правозащитник вступался за людей, обвиненных в терроризме.
Не поверили официальной версии и соратники по НОП. Ранее осужденных (на тот момент в тюрьмах продолжали сидеть арестованные в 1974 году 11 человек) вызывали на допросы по делу о терактах, но КГБ так и не добился подтверждающих версию следствия показаний.
«Я стал жертвой, единственная моя вина — что я оставляю двоих детей», — якобы сразу после приговора сказал Затикян своей жене.
В советских газетах о приговоре почти не писали. В «Известиях» вышла крошечная заметка о приговоре «троим террористам», но указывалась только фамилия Затикяна. Армянским СМИ писать об этом деле запретили.
Но дело все равно обсуждалось в республике. Репутация НОП сильно пострадала. Несмотря на то, что сочувствующие не верили в официальную версию, люди все равно допускали мысль: «а вдруг они все же причастны к террору?»
Паруйр Айрикян излагает свою версию: «Если бы они взорвали КГБ — я бы понял. Но тогда был триумф нашей партии, 11 политических заключенных. Люди других национальностей, сидящие в лагерях, массово вступали в нашу партию. Первоначально в этом деле пускались слухи, что это сделали сионисты, но они были хорошо защищены, и их трогать не стали, решили свалить на армян».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *