Епитимья

Епитимья не наказание

— Сегодняшний прихожанин очень мало знает о епитимье, разве что понаслышке, и поэтому это слово пугает. С греческого слово «епитимья» (епитимия, эпитимия) переводится как «наказание». Это действительно наказание? Или выплата своеобразного штрафа? Или некое духовное упражнение, способствующее избавлению от греха, неповторению его? Может быть, епитимья нужна для того, чтоб человек не расслаблялся и не забывал о своей «удобопреклонности» к какому-либо греху?

— Можно сказать, что епитимья — наказание, если мы обратимся к церковнославянскому значению этого слова: наказание — это не кара, а научение, наказ. Епитимья не наказание в современном значении этого слова и не штраф, потому что не может человек принести Богу какую-то компенсацию за совершенные грехи: слишком неравные это субъекты — Бог и человек. Господь ищет не удовлетворения в юридическом смысле, а другого — сердца сокрушенного и смиренного (Пс. 50, 19), сердца, от греха отвращающегося. Епитимья — это деятельное выражение нашего покаяния. Если человек совершил грех, особенно тяжкий, требуется нечто, что помогло бы ему самому этот грех прочувствовать и осознать.

Виждь смирение мое, и труд мой, и остави вся грехи моя — это слова из 24-го псалма (Пс. 24, 19). Человек смиряется и трудится, а Господь посылает ему Свою благодать.

К сожалению, у нас сегодня нет единой епитимийной практики. Многие священники не дают епитимьи вообще; есть отдельные священники, которые дают, и подчас слишком тяжелую, неудобоносимую, скорее подавляющую и разрушающую человека как христианина, как личность, нежели созидающую его. Есть, конечно, и те, кто руководствуется в своей духовнической практике разумными принципами: назначают такую епитимью, которая помогла бы человеку и с грехом справиться, и более глубоко воцерковиться и была бы при этом посильна.

— В чем может заключаться епитимья, кроме чтения определенных молитв?

— Она может заключаться, например, в более строгом посте, если человек физически способен более строгий пост выдержать; в отказе от каких-либо удовольствий; но наиболее распространенная епитимья — это определенное молитвенное правило, либо какое-то количество поклонов с покаянной молитвой, либо чтение покаянных канонов — Спасителю, Божией Матери. Примеры применения епитимьи можно брать из практики архимандрита Иоанна (Крестьянкина) и архимандрита Кирилла (Павлова). Чаще всего эти епитимьи выражались в чтении определенного молитвенного правила, и бывало так, что люди, исполнившие уже эти епитимьи, не хотели потом от этого молитвенного правила отказываться. Таким образом эти два старца через епитимью приучали человека к молитве.

Архимандрит Кирилл (Павлов) нередко назначал в качестве епитимьи чтение Священного Писания — Евангелия, Апостола. Ну, казалось бы, что это за епитимья — читать Евангелие? А отец Кирилл давал такую епитимью людям, которые и Евангелия-то никогда не открывали и не могли себя заставить. Он говорил: ты совершил такой-то грех, вот теперь читай Евангелие. Человек начинал читать и втягивался и привыкал читать его постоянно. А у схиигумена Саввы (Остапенко) была такая епитимья для некоторых людей: не произносить более 33 слов в день. Не при всяком образе жизни это возможно, конечно, но, видимо, он назначал ее тем, для кого это было реально. И многие потом, когда он разрешал их от этой епитимьи, просили ее оставить, поскольку чувствовали духовную пользу.

— Приходилось читать, что при искреннем раскаянии епитимья не обязательна. В каком же случае ее все-таки налагают и как определяется ее «размер»?

— Все это очень индивидуально. Иной человек настолько убит своим грехом, что ему не епитимью надо давать, а поддержать и утешить и убедить, что Господь простит.

Иногда бывает так: человек приходит в храм и кается в таком наборе тяжких, смертных грехов, что священник ужасается. Но в то же время он видит этого человека и понимает: этот человек ни разу в жизни своей не молился иначе, чем словами: «Господи, помоги», и то только в самые страшные минуты своей жизни. И заставлять его читать Покаянный канон, в котором он не поймет ни единого слова, наверное, неправильно. Лучше дать ему какую-то самую простую епитимью: клади утром и вечером хотя бы 10 поклонов с молитвой: «Боже, милостив буди мне грешнику», но только с чувством. Наверное, это оправданно, потому что большей епитимьи этот грешник не исполнит. А может быть так: к священнику приходит постоянный прихожанин, регулярно исповедующийся, ведущий вполне благочестивую жизнь, и кается, например, в том, что съел мороженое в постный день. Здесь важно помнить: чем ближе человек стоит к Богу, чем больше он уже получил, тем больше с него спрашивается. Потому вполне естественно дать этому человеку какую-то епитимью для того, чтобы расслабление не поразило его еще глубже. Но епитимья и в этом случае может быть разной. Если перед священником человек, для которого мороженое — сильнейший соблазн, можно дать, например, такую епитимью: не ешь мороженого месяц. А в другом случае за то же мороженое можно назначить епитимью в виде чтения покаянного канона. Но надо всегда постараться понять, с чем кающийся пришел, что в нем главное. Епитимья должна быть чувствительной, но не ломающей человека.

— Всегда ли епитимья сопровождается запретом на Причащение? Может ли человек, не исполнивший еще до конца своей епитимьи, причащаться?

— Запрет на Причастие Святых Христовых Таин в качестве епитимьи налагается в тех случаях, когда человеком совершены смертные грехи, не дающие возможности допустить его до Причастия. Это — убийство, блуд, прелюбодеяние, обращение к магии. Что касается сроков, мы не можем сегодня руководствоваться канонами, предписывающими отлучить этих людей от Причастия на долгие годы. Если мы сегодня отлучим человека от Причастия на 10 лет, он, скорее всего, будет потерян для Церкви и погибнет. Меж тем все, что делается в Церкви, делается ради спасения человека, а не наоборот. Поэтому за тяжкие, смертные грехи (я не говорю об убийстве, это вообще отдельный случай) те же отец Кирилл и отец Иоанн давали епитимью кому-то на два месяца, кому-то на четыре. Если в грехе была какая-то особая тяжесть, то порой епитимья могла длиться и до года.

Я сам в свое время задавал отцу Кириллу такой вопрос: приходит человек в храм, кается в тяжких грехах, и я понимаю, что если я сейчас этого человека до Причастия не допущу, он уйдет и не придет больше,- можно ли его допустить и лишь потом дать ему епитимью, не связанную с запретом Причащения? Отец Кирилл отвечал: в некоторых случаях ради пользы человека так можно сделать. Но, если видно, что человек в силах понести епитимью, что он не уйдет и не пропадет, тогда лучше поступить иначе — отлучить его от Причастия на какое-то время. И опять-таки, допустить или не допустить кающегося до принятия Святых Христовых Таин, в каждом конкретном случае решается строго индивидуально…

— Одно дело, когда перед священником (духовником) хорошо, глубоко известный ему человек, другое — когда к священнику на исповедь потоком идут незнакомые люди. В этом, последнем случае так же возможно наложение епитимьи?

— Врач, который хорошо знает наш организм, назначает лечение с учетом особенностей организма.

А когда мы приходим к врачу незнакомому, он вполне может прописать нам лекарство, которое не принесет пользы, а, напротив, навредит. То же самое и в Церкви: если духовник хорошо знает человека, он знает, что ему сказать и какую епитимью необходимо дать. Если же перед священником незнакомый человек, он должен прежде всего помнить древнюю врачебную заповедь: «Не навреди». И идти срединным путем, давая человеку епитимью нестрогую, но ощутимую.

— К сожалению, в церковной жизни последних лет мы часто сталкиваемся с различными перекосами. Как быть человеку, на которого наложена епитимья действительно неудобоносимая или просто жестокая, например отлучение от Причастия на много лет?

— В этом случае надо писать прошение на имя правящего архиерея той епархии, в которой человек живет. Отменить епитимью, назначенную священником, в какой-то сложной ситуации может только архиерей. Впрочем, есть исключения. Известны случаи, когда епитимья назначалась за грех, который уже исповедан и за который человек понес в свое время епитимью. Нередко такое бывает в «паломнических» поездках к тем, кто, не имея на то никаких духовных прав, именует себя «старцем». Если человек после этого приходит к своему духовнику и спрашивает его: «Что мне теперь делать?», духовник должен объяснить ему, что епитимья в данном случае наложена некорректно и исполнять ее не надо. Чтобы не стать жертвой перекоса, лучше исповедоваться всегда у одного и того же священника.

— Но почему, на Ваш взгляд, епитимья уходит из церковной практики?

— Мне представляется, что одна из причин отмирания епитимийной практики заключается в частоте повторения грехов. То, что ранее воспринималось самим человеком как падение, сегодня воспринимается как «естественное», то есть вполне простительное, прегрешение. Человек, переживавший свое падение, был готов исполнять длительную суровую епитимью и с Божией помощью в конце концов справлялся с грехом. А человеку, который, даже и каясь на исповеди, внутренне относится к своему греху очень легко, епитимья далеко не всегда поможет. Он будет исполнять эту епитимью и падать раз за разом. И священником может овладеть своего рода малодушие: ну что ж я буду опять давать ему епитимью, если она бесполезна, если он все равно упадет. Хотя в данном случае надо было бы вспомнить преподобного Иоанна Лествичника: если человек падает, но раз за разом восстает и полагает начало покаянию, рано или поздно его Ангел-хранитель почтит такое постоянство и твердость и подаст помощь против греха, в котором человек кается. Поэтому не надо, наверное, отказываться от епитимьи.

— Но только ли поэтому от нее отказываются или еще и потому, что современный человек совершенно к этому не готов, нет у него ни смирения, ни послушания?

— Да, бывает, что человек настолько горд и обидчив, что само слово «епитимья» вызывает у него неприятие. Но дело в том, что епитимья как раз и помогает положить начало выработке смирения, послушания, терпения. Преподобный Исаак Сирин говорит, что милость Божия дается человеку в первую очередь все-таки не за труды, а за смирение. Труды без смирения не спасают, а смирение без трудов может спасти. Смысл епитимьи именно в том, чтоб не сам человек назначил себе какое-то испытание или наказание, а принял то, что заповедует ему исполнить Церковь.

Почему уходим от епитимьи? Есть такое слово — «апостасия», «отступничество». Это понятие объемлет, пожалуй, все недостатки нашей сегодняшней церковной жизни. Отступничество и, как следствие,- охлаждение. Отмирание епитимийной практики имеет причиной именно это. Но все зависит от конкретного человека. Если священник серьезно относится к своему служению и к людям, которые приходят на исповедь, он обязательно будет прибегать к епитимье.

— Но я боюсь в своей церковной жизни столкнуться с епитимьей. И не я одна, наверное, боюсь. Причина — вынесенный из детства страх перед наказанием (точнее, страх оказаться в унизительном положении наказанного) и страх чьего-то вторжения в мою личную жизнь: «Не навязывайте, сама разберусь, что и когда мне делать». Как это преодолеть?

— Здесь нет, наверное, смысла говорить: «Вы все равно должны». Лучше говорить о том, что человек на сей день еще не может в силу каких-то душевных особенностей; и о священнике. Отношение священника к человеку в идеале сродни отношению реставратора к иконе — испорченной, искореженной, закопченной, да еще и заляпанной какими-то современными красками. Опытный реставратор старается понять намерение автора, который эту икону писал. И ради этого всматривается в те черты, которые сохранились. И очень легкими, очень осторожными движениями начинает понемногу возвращать иконе первоначальный образ. У священника та же задача — повернуть человека к первообразу, к тому образу Божиему, который напечатлен в нашей душе изначально, и при этом не навредить. Он должен очень деликатно действовать, чтобы не было вот этой реакции отторжения — страха, о котором Вы говорите. Не внешней властью для человека быть, а его со-трудником, со-работником, чтобы человек чувствовал: священник пытается что-то сделать не с ним, как с каким-то внешним объектом, а вместе с ним. Тогда возникает доверие, и человек внутренне успокаивается, справляется с этим страхом. Отец Кирилл (Павлов) никогда не вмешивался бесцеремонно в жизнь человека, более того, когда приходил к нему человек и спрашивал: «Как поступить?…», он говорил в ответ: «А как надо, по-твоему? Как ты сам думаешь?». И зачастую выяснялось, что человек думает правильно. Он нес уже в себе знание о том, как надлежит ему поступать, но не находил сил сделать этот выбор. Бывало и иначе: отец Кирилл молится, и ему от Бога приходит ответ, и это видно, что ему от Бога ответ пришел, и он сразу ложится на сердце человека. Какое же здесь вторжение, какое насилие?

Если человеку не дает епитимью священник, ему дает ее Господь. Только человек это не всегда понимает. Очень важно и «заметить» ее вовремя, и правильно к ней отнестись. Это могут быть болезнь, невзгоды, неурядицы. Если человек понимает, что это ниспослано ему во исцеление его от грехов и страстей, тогда такая епитимья, наложенная Самим Богом, бывает спасительна. Безусловно, Господь епитимью человеку подбирает гораздо вернее и правильнее, чем подобрал бы священник, но если бы мы понесли епитимью от священника, то, возможно, Господь не стал бы нам епитимью давать Сам. И нас не ждал бы путь куда более скорбный и трудный, нежели чтение покаянного канона в течение какого-то недолгого времени.

  1. Схиигумен Савва (Остапенко; 1898-1980). Поступил в МДС вскоре после ее открытия в 1946 г. Принял монашеский постриг в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре и вскоре был назначен духовником богомольцев. В 1955 г. был переведен в Свято-Успенский Псково-Печерский монастырь, где окормлял многочисленных духовных чад до кончины.^
  2. Преподобный Исаак Сирин, епископ Ниневийский (память 28 января / 10 фераля). Жил в VII в. Проводил пустынническую жизнь, достиг высокого духовного совершенства. Сочинения преподобного известны в Европе с VIII в.^

предыдущая глава К оглавлению следующая глава

Духовное развитие

Епитимья за детоубийство

Аборт – это тяжелый грех, ответственность за который ложится на обоих супругов, особенно если они считают себя верующими и осознают всю тяжесть этого поступка. Епитимья за абортированных детей, как правило, посылается самим Господом. Этот грех может быть прощен, если человек готов через всю жизнь смиренно понести наказание за свершенное действие. За это могут быть посланы проблемы с детьми, болезни или сложности в семейной жизни. Человеку, понесшему епитимью, важно понимать, что все происходящее с ним послано за сделанные ранее аборты, все это нужно беспрекословно принимать, каяться, просить прощения у Бога и, конечно же, больше никогда в жизни не повторять подобного.

Сказать к слову, епитимья – это то, что может быть наложено лишь духовным наставником. Ни один посторонний священник не сможет полностью вникнуть в ситуацию человека, как тот, который на протяжении длительного времени наблюдает за верующим, знает все тонкости его жизни. Поэтому на исповедях в паломнических поездках не стоит просить у монаха назначения епитимьи, ведь при всем его духовном опыте и адекватности он не сможет полноценно вникнуть в сложившуюся ситуацию.

Грех блудодеяния

Седьмая заповедь слова Божьего гласит о запрете всякого прелюбодеяния, то есть любого нарушения супружеской верности и других незаконных, блудливых связей.

Нельзя заранее с точностью сказать, какого вида епитимья может быть наложена, все зависит от конкретного случая, воли человека к искуплению греха и решения самого наставника.

Так какие же действия являются грехами против седьмой заповеди? Это интимные отношения между мужчинами и женщинами, не состоящими в законном союзе, одобренном церковью. Епитимья за блуд может быть наложена с отлучением от причастия сроком на 7 лет. Прелюбодеяние (измена законному мужу или супруге), разврат, гомосексуализм и лесбиянство, искушение во сне – все это большие грехи, но это далеко не полный их перечень.

Стоит прислушаться к словам священников, которые говорят, что если епитимью не дает духовный наставник – ее назначает сам Господь. Если человек понимает это и принимает – результат, безусловно, будет действенным. Однако это куда более трудный путь, чем чтение канона в течение определенного времени, назначенного священником.

Отлучать от причастия

Протоиерей Александр Ильяшенко

Отлучать от причастия – это самая тяжелая и неприятная обязанность, которая возлагается на священника. Потому что Господь призывает со страхом Божьим приступить ко Святой Чаше, а священник говорит конкретному человеку: «А ты не приступай». Но на самом деле не священник, а грех отлучает такого человека от причастия. Грех – это беззаконие. Есть такая священническая присказка: «Не предай Христа в беззаконные уста». Значит, речь идет именно о духовном беззаконии.

Возможно не продолжительное отлучение, а разовое недопущение до причастия. Например, человек забылся и утром попил воды. Здесь надо разобраться. Если речь о разгильдяйстве, – здоровый мужик проснулся и ему, видите ли, воды захотелось попить, – это просто распущенность, невнимательность. Распущенность – это грех, такое же беззаконие. Вот он за свой грех и лишается причастия сегодня.

Другое дело, когда больной или пожилой человек, или младенец. Нельзя же его лишать главного только потому, что ему нужно лекарство принять или воды глотнуть, иначе он будет плохо себя чувствовать. Что мы, больных причащать совсем не должны? Человек страждет, ему и так плохо, а мы еще скажем: «Ах, ты не можешь потерпеть, и мы тебя за это отлучаем от причастия». Это же смешно.

Если поругались

Священник может не допустить к причастию, например, если человек поругался с кем-то и пришел к причастию вопреки заповеди Христовой, не примирившись. Например, подходит ребенок исповедоваться и говорит: «Я мамочку рассердил». – «А ты прощения попросил?» – «Нет, не попросил». Тогда ты ему скажешь: «Иди к мамочке, попроси прощения. Она тебя простит, и я тебя допущу к причастию».

А если взрослые поругались так, что не хотят примиряться, тогда пусть подождут с причастием. Раз ругаться могут, а прощения просить не могут, тогда пусть какое-то время не причащаются, пока не помирятся.

Если человек действительно кается в том, что обидел кого-то, или же если попросить прощения невозможно – тот, с кем ссорились, уехал далеко или скончался, тогда, конечно, пусть с раскаянием подходит к причастию.

Когда страдают слабые

Если же человек живет в смертном грехе, что бывает достаточно часто в наше дикое время, то к причастию его допускать нельзя до того времени, пока он этот грех не оставит. Блудный грех – самый типичный и наиболее распространенный.

Если человек так грешит, то он должен набраться решимости и прекратить этот грех. Не всегда это просто. Как правило, есть такая духовная закономерность: грешат сильные, а страдают слабые. Грешат мужчины, а страдают женщины. Грешат женщины, страдают дети. То есть, так сказать, грешат паны, а у холопов чубы трещат.

Как правило, приходят с таким вопросом женщины. Женщина ищет способа создать семью. А мужская психология несколько иная. Он в этих отношениях ищет женщину. Зачем ему семья, ему и так хорошо. Накормят, напоят, спать уложат, ублажат, всё, что хочет, он получит. Зачем тогда на себя ответственность брать? В итоге и та, и другая сторона виноваты. Казалось бы, женщина – страдающая сторона, но значительная доля и ее вины есть: зачем же оказалась такой доступной?

В таких трудных случаях нужно дождаться момента, когда человек решится расстаться со своей искаженной надеждой: «Ах, вдруг он всё-таки на мне женится». Когда сможет набраться сил и сказать: «Знаешь, дорогой, я готова создать с тобой семью, но продолжать этих отношений не могу. Давай, если ты решишься, то семью создаем. А если нет, значит, нет». Вот если женщина так поступит, прекратит этот грех, тогда можно ей и причащаться. А если она не знает и колеблется, и тянет резину, то причащение надо отложить до тех пор, пока не решит твердо и твердо засвидетельствует, целуя крест и Евангелие, пообещает Господу так больше не грешить.

Всё это обсуждается на исповеди.

Есть такая закономерность, что человек часто страдает за свои прошлые грехи. Например, женщина сожительствует с мужчиной, и у них есть дети. Теперь она и рада бы изменить ситуацию, да не может. Вот это и есть страдание за свои прошлые грехи. Надо было набраться сил и прервать эти отношения раньше, когда увидела, что перспективы весьма туманные. Но, если пока не можешь, давай будем ждать, когда ты станешь сильнее этой ситуации и сможешь принять правильное решение. А так – молись и кайся, и к исповеди можешь подходить, и просить Господа о помощи, но причащаться тебе нельзя. Потому что это смертный грех, а смертный грех – это не раскаянный грех. Раскаяние – это исправление.

Про сроки

Сейчас сроки отлучения от причастия за тот или иной грех, которые указываются в канонах, не выполняются. И сами великие святые далеко не всегда их выполняли. Указано, что если человек кается и исполняет что-то – постится, другие благочестивые усилия прикладывает, то ему сроки епитимьи сокращаются.

Сейчас они еще более резко сокращаются, потому что мы живем в XXI веке – это век грешный и к тому же расслабленный. Нельзя требовать от человека чего-то сверх сил. Поэтому на много лет отлучать человека от причастия – неправильно. Но какую-то епитимию человек должен понести, чтобы почувствовал – он совершал тяжелый грех и должен его вот таким образом искупить.

Объяснить, чего человек лишается

Бывает, что человек первый раз в церкви и не понимает, что такое причастие, особо к нему и не стремится. Потому и отлучение без объяснения будет бессмысленно. Ему надо объяснить, что причастие – это величайшее таинство, величайший дар Божий, который мы и уразуметь-то не можем: он сверхъестественный. Это Божественный дар, Сам Господь хочет с тобой соединиться, чтобы в тебе – грешном человеке – засияла божественная жизнь.

Если ты этого хочешь и понимаешь, к этому стремишься, значит, ты приложишь усилия и начнешь каяться. Если же человеку безразлично, то здесь задача священника поговорить так, чтобы стало не безразлично. Очевидно, что положительного эффекта трудно достичь за одну встречу. Если человек почувствует, что к нему относятся спокойно, доброжелательно, с любовью, сострадательно, он, скорее всего, придет еще. Задача священника – донести до кающегося и не понимающего, что такое покаяние, объяснить и донести до него свет любви Божией.

Опять сорвался?

На человека была наложена епитимья за конкретный грех на конкретное время. Он какое-то время держался, а потом – «сорвался». Тогда – отлучают от причастия дальше. Мы очень расслабленные, жалеем себя: «Ах, я бедный, ах, опять не получилось. Ах, я такой грешный, я такой слабый». А почему ты позволяешь себе жить беззаконно? Когда человек прикладывает усилия, Господь укрепляет и вознаграждает. А беззаконное сожительство, блуд или прелюбодеяние – это же касается не одного человека. Если ты вовлекаешь по своей слабости еще и другого человека в смертный грех, то какой с тобой разговор? Как тебя можно допускать до причастия, если ты такой разгильдяй? Борись со своим разгильдяйством, преодолевай его, и Господь тебя укрепит, всё будет хорошо.

Повторяю, самый распространенный грех, отлучающий человека от причастия – именно блудный грех. Бывают и другие смертные грехи, допустим, уныние. Но представьте себе, что приходит в храм унывающий человек, которому и так весь мир кажется серым, бесцветным, безрадостным, а мы его еще от причастия отлучим, разве это пойдет ему на пользу?

Хотя и с унынием нужно бороться. Конечно, такому человеку необходимы сочувствие, сострадание. Но, возможно, необходима и какая-то медицинская помощь. А если человек просто блудник такой, что свой грех оставлять не хочет, то с какой стати его причащать? Почему он хочет причащаться, а греха прекратить не хочет? Если такой слабый, надо подождать, пока с Божией помощью станет сильнее своих слабостей…

Церковные наказания в России

Пётр Кошель

Церковный суд Древней Руси (в киевские времена) выносил приговоры за следующие преступления:
— против веры и Церкви;
— против семейного союза;
— против целомудрия.
Между делами Патриаршего разряда в XVII в. упоминаются:
1) челобитные родителей на детей в непослушании, супругов друг на друга в прелюбодеянии, рабов на господ в разных насилиях, священников на прихожан, не посещающих храм;
2) жалобы оскорбленных бранными словами: вы****ок, блудник, прелюбодей и т.п.;
3) обвинения в хватании за тайные уды и в опростоволошении женщин.
Петр I, разграничивая светский и церковный суд, оставил последнему дела о богохульстве, ереси, расколе и волшебстве. К этому перечню можно добавить некоторые преступления против нравственности и семейного союза и дела о похищении церковного имущества.
Духовенство судилось, конечно, церковным судом.
Основное правило церковного суда формулировалось на основе Евангелия так: «Аще согрешит к тебе брат твой, иди и обличи его между тобою и тем едином. Аще ли тебе не послушает их, повеждь Церкви; еще же Церковь преслушает, буди тебе яко же язычник и мытарь» (Матф., 18, 15).
Человека, замеченного в отступлении от веры, сначала убеждали, а затем, если он упорствовал, отлучали от Церкви или предавали анафеме. Анафема не была наказанием в гражданском смысле.
Но потом вступала в действие юрисдикция государства, «ревнуя по Господе Бозе и оберегаючи матерь свою святую Церковь».
В России с древних времен бытовала система пеней — денежных штрафов, часто применявшихся вместе с отлучением и покаянием. Отлучение делилось на великое (с протодьяконским предвозвещением) и малое (без него).
Церковное покаяние иногда предполагало помещение в монастырь на послушание или на смирение (содержание в кандалах с употреблением на тяжелых работах).

Ныне церковное покаяние выражается в епитимье, состоящей в обязательном посещении церковных служб, молитвах, поклонах и посте.
К духовным лицам в России чаще всего применялось лишение должности и сана (извержение), причем до половины XIX в. при этом обязательно остригали бороду и надевали армяк.
Принудительное пострижение не было правовым наказанием, но практиковалось довольно часто.
Немецкий путешественник С.Герберштейн пишет: «В течение 21 года великий князь Василий Иванович не имел детей от Соломонии Сабуровой. Огорчаясь бесплодием супруги, он заключил ее в один монастырь в Суздальском княжестве, в тот самый год, в который мы приехали в Москву (1525). Она плакала и кричала, когда митрополит в монастыре резал ей волоса, а когда он подал ей кукуль, она не допускала надеть его на себя и, схватив кукуль и бросив на землю, топтала его ногами.
Иван Шигоня, один из первостепенных советников, негодуя на этот поступок, не только сильно бранил ее, но и ударил плетью, прибавив: «Смеешь ли ты противиться воле государя и медлить исполнением его приказаний?» Когда Соломония спросила, по какому праву он ее бьет, ответил: «По приказанию государя». Тогда с растерзанным сердцем она объявила перед всеми, что надевает монашеское платье не по желанию, по принуждению, и призывала Бога во мстители за такую несправедливость».
Соломония прожила в Суздальском монастыре 17 лет и скончалась там.
При Иване Грозном насильственное пострижение приняло чуть ли не повальный характер.
В 1570 г., например, казнили тайного советника царя дьяка Висковатого и казначея Фуникова-Карцова — за сношения с польским королем, турецким султаном и крымским ханом. Жену и 17-летнюю дочь Фуникова насильно постригли в монахини.
Третья жена царя, Анна Колтовская, тоже не миновала этой участи: под именем Дарьи она умерла в Тихвинском монастыре.
Убитый Грозным его сын Иван успел постричь даже двух своих жен. Третья уже сама постриглась после смерти мужа.
Постригися, моя жена немилая,
Постригися, моя жена постылая!
За пострижение тебе дам сто рублей,
За посхименье дам тебе тысячу;
Я построю тебе нову келейку,
Обобью ее черным бархатом,
Ты в ней будешь жить да спасатися…
В русской истории примеров насильственного пострижения множество.
Первое известие о церковном наказании относится, видимо, к 1004 г., когда монаха Адриана обвинили в нарушении церковных уставов и в хулении Церкви. Он был отлучен от нее и посажен в монастырскую тюрьму.
В 1123 г. по приговору церковного собора заключен в тюрьму некий еретик Димитрий.
Когда возникла известная ересь жидовствующих, отступников подвергли даже смертной казни.
Позже Максим Грек, выступавший за смерть Исаака Жидовина, сам был обвинен в ереси и заключен в Волоколамском монастыре. После шестилетнего заточения его привезли на суд церковного собора и, определив, что писания его хульные и еретические, сослали в оковах в Тверской монастырь. Были сосланы и его помощники Медоварцев и Сильван.
На церковном соборе 1554 г. осудили «безбожного еретика и отступника веры православной» Матвея Башкина. Он отвергал божественное происхождение Христа, не поклонялся иконам. Башкина подвергли пыткам и после сожгли в деревянной клетке.
А вот жалоба матери на сына в приказ:
«Он, Кондрашко, живет, забыв страх Божий, незаконно, к церкви Божией не приходит, отца духовного не имеет, с иноземцы некрещеными водится и тело свое на блуд дает, и ее ни в чем не слушает, бранит и бесчестит и увечит, и похваляется убить и задавить до смерти».
Приказ повелел:
«За его неистовство и за досаждение матери своей наказанье учинить, вместо кнута бить батоги, сняв рубашку, нещадно; а за противность церкви Божией послать под начал в Симонов монастырь».
Можно выделить две основные группы преступников, подлежавших церковному суду.
Первая и самая большая — это еретики, раскольники, скопцы и пр. Сюда же нужно отнести и тех из православных священников и мирян, которые «бегали» в секты, скрываясь от властей.
Вторая группа — это преступники против христианского благочестия, т.е. все духовные лица, обвинявшиеся в нетрезвом и предосудительном поведении, «в соблазнительном поведении», «в произнесении непристойных слов».
Суровее всего наказывалось скопчество: все осужденные за это преступление приговаривались к наказаниям уголовным, преимущественно к ссылке на поселение в Сибирь. Даже за оскопление самого себя «изобличенный в оном подвергается лишению всех прав состояния и ссылке на поселение в отдаленный край Восточной Сибири, с поручением его строжайшему надзору тамошнего гражданского начальства».
На Руси некоторые церковные иерархи, выступая на стороне московских князей против удельных властителей, нередко отлучали последних от Церкви.
Однажды митрополит отлучил не только псковского князя, но и всех жителей города.
В 1537 г. при малолетнем Иване IV князь Андрей Старицкий вздумал оставить Москву и переметнуться к Литве. Митрополит Даниил пригрозил ему отлучением, и Старицкий вынужден был остаться.
Отлучали от Церкви раскольников, последователей новгородско-московской ереси. Были преданы анафеме протопоп Аввакум, Некрас Рукавов, Иван Волк.
Вот какая провозглашалась в церкви анафема Лжедмитрию:
«Новый еретик Гришка Отрепьев расстрига, бывший в нашей русской земле чернец и диакон, обругав иноческий образ способием сатаниным, лжельстиво назвался сыном великого государя Ивана Васильевича и бесстыдно, яко пес, на царски престол великой России вскочил и т.д. Анафема!»
В 1601 г. сибирский митрополит отлучил от Церкви боярского сына Елагина за «ругательство монашеского чина и что он монахов и монастырских служебников в приказной избе судом и расправою ведает и всякое ругательство и мученье им чинит».
От Церкви были отлучены Разин и Пугачев:
«Вор и душегубец и изменник и клятвопреступник Стенька Разин забыл святую соборную Церковь и православную веру, великому государю изменил, и многие пакости, кровопролития и убийства в граде Астрахани и в иных низовых градах учинил, и всех купно православных, которые к его коварству не приставали, побил, потом и сам вскоре исчез, и со единомышленниками своими да будет проклят!»
На вопрос, «за какие вины следует подвергать отлучению», Духовный регламент Петра I отвечает: «Вина сим рассуждением может определиться: аще кто явственно хулит имя Божие или священное писание, или явно грешник есть, не стыдяся дела своего, или что иное творит с явным закона Божия ругательством и посмеянием, таковый по повторенном наказании, упрям и горд пребыв, достоин судитися толикой казни. Ибо не просто за грех подлежит анафеме, но за явное и гордое презрение суда Божия и власти церковныя с великим соблазном немощных братии, и что тако вонь безбожия издает от себя».
Процедура отлучения при Петре была такой. Сначала епископ посылает духовника «выговорить» грешнику его вину с глазу на глаз, «с кроткостию и с увещанием».
При неудаче епископ зовет грешника к себе и повторяет ему то же самое наставление, в присутствии лишь одного духовника, ходившего к нему. Если призываемый не явится, епископ посылает к нему того же духовника, но уже «с другими некиими честными особами, духовниками и мирскими, наипаче с приятельми оного».
Если это окажется напрасным, епископ велит протодьякону в праздничный день в церкви известить народ о грешнике, указывая, что еще не поздно раскаяться. Если тот упорствует, епископ сообщает духовному коллегиуму обо всем и, получив дозволение, составляет формулу анафемы, веля протодьякону прочитать ее в церкви.
Анафема политическим противникам сохранилась в «Чине православия» вплоть до 1917 г. Анафематствовались «дерзающие против них на бунт и измену».
Осуждались и атеисты: «Отрицающим бытие Божие и утверждающим, яко мир сей есть самобытен и вся в нем без промысла Божия и по случаю бывает, — анафема!»
«Чин православия» пересмотрели в 1868 г. Из него исключили имена церковных и государственных преступников, которых Церковь проклинала каждый год, и оставили лишь общую анафему.
Лев Толстой подверг сомнению церковную обрядность; его неуважительное отношение к церковным таинствам оскорбляло верующих. Святейший синод обнародовал в «Церковных ведомостях» послание, где говорилось, что «известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой в прельщении гордого ума дерзко восстал на Господа и на Христа, явно пред всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его православной Церкви и посвятил свою литературную деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви, и, ругаясь над самыми священными предметами веры православного народа, не содрогнулся подвергнуть глумлению величайшее из таинств, святую евхаристию».
В 1901 г. Синод отлучил Толстого от Церкви. Перед смертью писатель покаялся. Император Николай II написал на донесении о кончине: «Толстой — великий художник, и Бог ему судья».
В 1912 г. отлучению от церкви подвергся академик-математик А.Марков, который писал, что не усматривает разницы между иконами и идолами. Маркова поддержала тогдашняя газета «Правда».
В послании от 19 января 1918 г. патриарх Тихон обвинил большевиков в гонении на Церковь. Он предал их проклятию, назвав «извергами рода человеческого». Тихон призвал верующих восстать «на защиту оскорбляемой и угнетаемой Церкви» и, если будет нужно, «пострадать за дело Христово».
25 января 1918 г. церковный собор принял решение об отлучении от Церкви проводников декрета об отделении Церкви от государства и школы от Церкви: «Всякое участие в издании сего враждебного Церкви узаконения, так и в попытках провести его в жизнь, несовместимо с принадлежностью к православной Церкви и навлечет на виновных кары вплоть до отлучения от Церкви».

© Copyright: Пётр Кошель, 2011
Свидетельство о публикации №211041000311

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Пётр Кошель

Рецензии

Написать рецензию

Статья содержит много интересных фактов. Прочитала с интересом. Автор проделал большую работу. Советую и остальным статью прочитать.
Но академик Марков не «подвергся» отлучению от церкви. Он добровольно подал заявление на отлучение от церкви, и церковь отлучила его очень неохотно, ибо вынуждена была это сделать. До того, как подать заявление об отлучении, Марков вел отчаянную борьбу с церковью, ибо та вмешивалась в преподавание естественных дисциплин и желала подвергать цензуре преподавание физики, биологии и других естественных наук.

Особых нападкам со стороны церкви подверглась теория Дарвина и геология, ибо геологи указывали не тот возраст Земли, который указан в Библии.
Тем не менее, в России в значительной степени процветало двоеверие, т.е. православие уживалось с язычеством – и не только в виде празднования масленицы, но и в народных представлениях о нечисти, например (и сказки у нас, в основном, языческие), и атеизм, ибо, если проанализировать, скажем, окружение Пушкина, то создается впечатление, что оно было почти полностью неверующим, лишь формально соблюдавшим христианские обряды.
Преступления, совершенные церковью против европейских народов, неисчислимы. Я предлагаю ознакомиться только с небольшой частью их в своем разделе. Я собрала подборку фактов из церковной жизни. А, собравши, я была поражена тем открытием, что вопреки господствующему мнению, христианство никогда не было устоявшейся религией в Европе.
Ольга Славянка 10.04.2011 10:57 • Заявить о нарушении

+ добавить замечания

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Пётр Кошель

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *