Лютеране и католики

ГУГЕНОТЫ — название реформатов или кальвинистов во Франции. Происхождение этого слова довольно темное. Французские протестанты получали в разные времена различные названия, прилагаемые к ним по большей части в насмешку, как: лютеране, сакраментарии, христавдины, религиозники и проч. Собственно слово «гугеноты» вошло в общее употребление не раньше Амбуазской смуты 1566 г. и вероятно есть искаженная форма немецкого Eidgenossen (клятвенные союзники, заговорщики), каковое название патриотическая партия в Женеве носила уже с четверть века раньше. В истории гугенотов во Франции можно различать пять периодов: 1) период гонительства под видом закона, до первого признания реформатской религии январским эдиктом (1562 г.); 2) период гражданских войн при Карле IX, закончившийся побоищем Варфоломеевской ночи (1572 г.); 3) период борьбы с целью добиться полной веротерпимости в царствования Генриха III и Генриха IV, до провозглашения Нантского эдикта (1598 г.); 4) период отмены этого эдикта Людовиком XIV (1685 г.), и 5) период полного запрещения протестантизма, заканчивающийся изданием эдикта о веротерпимости Людовиком XVI (1787 г.), как раз перед первой французской революцией.

Начало реформационного движения во Франции можно считать с 1512 г., когда профессор парижского университета, ученый Жак Леффеврд Етапль, в одном латинском комментарии на Послания ап. Павла стал явно проповедовать учение об оправдании верою. В 1516 г. епископом в Mo был назначен Вильг. Брисонне, покровитель литературы и сторонник умеренной реформации. Он скоро собрал около себя группу ученых, включая Леффевра и его учеников, Вильгельма Фареля, Мартиала Мазурье, Жерарда Русселя, и других, которые с большою ревностью проповедовали евангелие в церквах его диоцеза. В 1523 г. Леффевр издал французский перевод Нового Завета, а в 1528 и перевод Ветхого Завета. Этот перевод, сделанный с латинской Вульгаты, послужил основанием для последующего перевода Оливетана, первого французского перевода с греческого и еврейского подлинника. Так как епископ Брисонне, под угрозой гонительства, должен был оставить свое намерение, то реформационное движение в Mo прекратилось вместе с рассеянием и самих учителей, хотя семя уже брошено было в почву и ждало только благоприятных условий для произрастания. Хотя Франциск I и обнаружил благорасположение к делу реформации под влиянием своей сестры, образованной Маргариты, герцогини Ангулемской, однако это происходило скорее из интереса к учености и из честолюбия, чем из действительного сочувствия к самому движению. Это вскоре обнаружилось по «делу Плакардов» (1534 г.), когда резкая прокламация против папской мессы была найдена прибитой на дверях спальни короля в замке Амбуаз. Во время большой покаянной процессии, вскоре затем устроенной (янв. 1535), шесть протестантов были заживо сожжены на глазах короля, и Франциск высказал намерение истребить ересь в своих владениях. Он готов, сказал он, отсечь собственную руку, если бы она была заражена этим ядом. Казни, следовавшие в течение нескольких месяцев, были первой серьезной попыткой к истреблению реформатов. Стали издаваться все более суровые законы. В 1545 г. произошло побоище в Мериндоле и Кабриеле. Двадцать два города и деревни на реке Дюрансе, обитаемых французскими вальденсами, одного и того же происхождения с вальденсами Пьемонта, были разрушены вооруженной экспедицией, снаряженной в Эксе (Аих), с утверждения провансальского парламента. Следующий год был свидетелем мученичества «четырнадцати мучеников в Mo». Несмотря на эти суровые меры, реформ. движение однако продолжало разрастаться и в царствование Генриха II, фанатичного и распутного сына Франциска (1547—1559 гг.). Центром реформ. движения сделалась Женева, откуда Иоанн Кальвин, посредством своих книг и огромной переписки, как и косвенно чрез посредство своих бывших учеников, оказывал чрезвычайно большое влияние. Строгие законы против ввоза каких бы то ни было книг из Женевы не достигали цели. В 1555 г. попытка ввести испанскую инквизицию не удалась, вследствие просвещенного и решительного противодействия парижского парламента, во главе с его президентом Сегье. В Париже тайно собрался первый национальный синод французских реформатов (25 мая 1559 г.). Он принял исповедание веры, которое впоследствии сделалось «символом веры» французских протестантов. Он также установил в своей «Церковной дисциплине» представительную форму церковного управления, с его судами, консисторией, провинциальными конференциями и национальными синодами. В течение следующих ста лет собиралось еще 28 национальных синодов. После 1659 г. правительство отказалось допускать собрание дальнейших национальных синодов. При Франциске II, шестнадцатилетнем юноше (1559—1560 г.), положение гугенотов было неопределенное, но уже начали появляться признаки наклонности к допущению веротерпимости. Так, на собрании нотаблей в Фонтенебло (в авг. 1560 г.) адмирал Колиньи представил в пользу гугенотов петиции о свободе богослужения, и два прелата, архиепископ Марильяк и епископ Монлюк, открыто настаивали на созыве национального собора для исцеления удручающего церковь недуга. При Карле IX, десятилетнем мальчике, на время установилась веротерпимая политика канцлера Л’ Опиталя. В Пуасси состоялась конференция (в сент. 1561 г.), на которой гугеноты впервые воспользовались случаем для защиты своих религиозных воззрений в присутствии короля. Главными ораторами с протестантской стороны были Феодор Беза и Петр Мартир, а кардинал Лотарингский был наиболее выдающимся представителем римско-католической церкви.

17 января 1562 г. издан был знаменитый эдикт, известный под названием «Январского эдикта». В нем заключалось первое формальное признание реформатской веры, приверженцам которой предоставлялась свобода собираться для богослужения, без оружия, во всех местах вне укрепленных стенами городов. Январский эдикт был великой хартией гугенотских прав. Нарушение его было источником долгого периода гражданской смуты, и в течение целого столетия усилия гугенотов были почти исключительно направляемы к поддержанию или восстановлению его положений.

Но едва эдикт был подписан, как произошло ни чем не вызванное побоище в Васеи, учиненное герцогом Гизом над собранием реформатских богомольцев, что и послужило поводом к первой междоусобной войне (1562 — 1563). Во главе гугенотов стали адмирал Колиньи и принц Конде́; а главными римско-католическими полководцами были констебль Монморанси, герцог Гиз и маршал Сент Андре. Война свирепствовала в большей части Франции с неодинаковым успехом с обеих сторон. Как Монморанси, так и Конде́, были взяты в плен, а Сент Андре убит в сражении при Дре, где гугеноты понесли поражение, и их права были значительно урезаны. Вместо безграничного права собираться на молитву вне обнесенных стенами городов по всей Франции, гугенотам было теперь позволено собираться лишь в пригородах одного какого-либо города в каждом округе, и в тех городах, которые находились в их владении при заключении мира. Несколько вельмож получили право совершать богослужение в своих собственных замках. Вскоре возгорелась вторая и третья междоусобные войны (1567—1568 и (1568—1570), из которых последняя отличалась особенною кровопролитностью. Гугеноты были разбиты в двух ожесточенных битвах, — при Жарнаке и Монконтуре, причем в первой из них был убит Людовик принц Конде́. Но Колиньи своей военной доблестью не только спас гугенотов от уничтожения, но и дал им возможность добиться мира на благоприятных условиях. Последовало два года общего спокойствия и в это время, по-видимому, начали заживать раны, причиненные междоусобицей. Генрих, король Наваррский, женился на Маргарите Валуа, младшей сестре Карла IX. Во время празднеств, совершившихся по этому случаю, Колиньи был ранен каким-то убийцей.

За этим событием последовало, продолжавшееся в течение двух суток, побоище Варфоломеевской ночи (воскр. 24 авг. 1572). Этим ударом предполагалось совершенно уничтожить гугенотов, которых оказалось невозможным истребить в открытой борьбе. Колиньи и многие из наиболее известных вождей, вместе с множеством своих единоверцев, были безжалостно избиты. Число жертв в Париже и во всем остальном государстве различно определяется от 20 до 100 тысяч человек (см. под сл. Варфоломеевская ночь). Гугеноты, однако, не были истреблены и во время четвертой междоусобной войны (1572 — 1573): они не только с успехом защищали Ла-Рошель против короля, но и добились мира на почетных условиях.

Пятая междоусобная война, начавшаяся за несколько недель до восшествия на престол Генриха III, продолжалась до тех пор, пока новый король не убедился в безнадежности истребить своих протестантских подданных, подкрепленных сильным немецким вспомогательным войском. Заключен был мир, обыкновенно называемый La Paix de Monsieur (эдикт Болье, в мае 1576). Этот мир был благоприятнее для гугенотов, чем все прежние, так как в силу его им позволялось совершать богослужение повсюду во Франции, кроме Парижа, без ограничения времени и места, если только не будет протестовать тот вельможа, на земле которого предположено совершать его. Но либеральность нового постановления привела к скорой его отмене. По настоянию римско-католического духовенства и Гизов, образовалась так назыв. «Священная и христианская лига», ставившая своею целью истребление ереси, и ветви ее раскинулись по всей Франции. На собрании генеральных штатов в Блуа король согласился стать во главе этой лиги. Отсюда возникла шестая междоусобная война, которая однако, продолжалась лишь несколько месяцев, так как король нашел что штаты не желали давать ему средств для ведения этой войны. Заключен был новый мир (эдикт Пуатьерский, в сент. 1577), которым вновь вводились ограничения касательно городов, где протестанты могли совершать богослужение; и вельможам предоставлено было право совершать богослужение в своих замках. Как и по прежнему миру, восемь городов оставлены были в руках протестантов в качестве залога точного исполнения условий мира и установлены были смешанные суды для решения дел, в которых стороны могут принадлежать к разным религиям.

В 1584 умер единственный брат короля. Так как Генрих III был бездетен, то наследником престола Франции делался Генрих Бурбон, гугенотский король Наваррский. Одна мысль о том, что престол может перейти в руки еретика, вновь оживила деятельность лиги. Гизы, с помощью Филиппа II, подняли войну против Генриха III, и после борьбы, в которой гугеноты не принимали участия, принудили короля подвергнуть реформ. религии запрещению эдиктом Нимурским (в июле 1585). Последовала восьмая междоусобная война (1585—1589). Самым выдающимся событием в течение нее была битва при Кутра (1587), в которой римские католики, под начальством герцога Жуайезского, были разбиты гугенотскими войсками Генриха Наваррского, причем был убит и сам герцог. Эта победа гугенотов произвела столь сильное впечатление на их врагов, что впоследствии один вид гугенотских воинов, коленопреклоненно молившихся перед началом битвы, как они это делали в Кутра, поражал ужасом римско-католических солдат. В 1589 на престол Франции взошел протестантский государь Генрих Наваррский, под именем Генриха IV, который, находя себе деятельную поддержку со стороны гугенотов, порешил вознаградить их объявлением закона о полной веротерпимости. Это был знаменитый Нантский эдикт (в апр. 1598), который обеспечивал свободу совести по всему королевству и признавал за реформатами право собираться на молитву на землях вельмож, имевших право высшей юрисдикции (таковых было около 3 500), при чем им предоставлены были и разные гражданские права, как право занятия гражданских должностей, доступа в университеты и школы на равных условиях с римскими католиками и пр.

Эдикт Генриха IV, после его умерщвления (1610), был торжественно подтвержден последующими заявлениями регента, Марии Медичи, Людовика XIII и Людовика XIV. Тем не менее гугеноты вскоре имели основания жаловаться на разные досадные нарушения, за которые они не могли добиться удовлетворения (таково было разрушение реформ. церквей в Беарне 1620) В это время гугеноты проявляли чрезвычайную умственную деятельность. Свое богослужение, по соседству с Парижем, сначала совершавшееся в деревне Аблоне, довольно отдаленной и мало доступной, они перенесли в более близкий и более удобный Шарантон. Это место сделалось центром сильного религиозного и философского влияния, которое давало себя чувствовать в столице королевства и при королевском дворе. Тут было много выдающихся писателей и проповедников. В различных частях королевства было основано целых шесть богословских семинарий или «академий», из которых наиболее важными были семинарии в Сомюре, Монтобане и Седане.

Хотя нарушения духа и даже буквы Нантского эдикта были часты, однако лишь после смерти кардинала Мазарини (1661) собственно начались те ограничения, логическим последствием которых могла быть только полная отмена эдикта. С этого времени гугенотам, хотя их не раз высоко восхвалял сам король за их преданность короне во времена смут фронды, почти не давали покоя. Разными досадными постановлениями у них постепенно отнимались места богослужения, их изгоняли с занимаемых должностей или, под видом законных мероприятий, у них отнимали собственность и даже детей. Под предлогом замышляемого восстания, на них двинуты были страшные драгонады и производились всевозможные грубые насилия над теми, кто не хотел отрешаться от своей веры. Наконец, в октябре 1685, под предлогом, будто принятые меры оказались вполне успешными и что реформатской религии более не существует в его владениях, Людовик XIV подписал отмену Нантского эдикта. В силу нового закона, реформатская вера объявлялась нетерпимой во Франции. Все реформатские пасторы должны были оставить королевство в течение двух недель. Из других лиц никто не мог выселяться, под страхом ссылки на галеры для мужчин, заключения в тюрьму и конфискации собственности для женщин.

Несмотря на запрещение, немедленным результатом отмены Нантского эдикта было массовое бегства гугенотов в чужеземные страны. Все число бежавших невозможно определить с достоверностью. Его определяли в 800 000; но эта цифра, несомненно, выше действительной, и все число их, вероятно, было от 300—400 тысяч. Вследствие этого страна лишилась наиболее промышленной и зажиточной части населения. В течение ста лет остававшиеся во Франции гугеноты терпели всевозможные невзгоды и гонения. Богослужения они стали совершать только тайком, в пустынях и лесах, а пасторы, совершавшие его и захваченные на месте «преступлений», подвергались колесованию. Так еще 19 февраля 1762 один пастор, по имени Рошетт, был обезглавлен с утверждения тулузского парламента за то, что проповедовал, заключал браки и совершал таинства крещения и евхаристии. В 1767 г. за те же преступления другой пастор, Беранже, был присужден на смерть и казнен в виде чучела. Но эти жестокости, наконец, возмутили общество, и под его давлением Людовик XVI издал (в ноябре 1787 г.) эдикт веротерпимости. Хотя в этом документе объявлялось, что «католическая апостольская римская религия одна будет продолжать пользоваться общественным богослужением», но он, вместе с тем, признавал регистрацию протестантских рождений, браков и смертей, и запрещал каким бы, то, ни было образом угнетать протестантов ради их веры. Национальное собрание, в 1790 г., приняло меры к восстановлению конфискованной собственности протестантских беглецов, а закон 18 Жерминаля X года (1802 г.) формально организовал реформатские и лютеранские церкви, пасторы которых отселе стали получать жалованье от государства.

Между тем бежавшие и изгнанные из Франции гугеноты повсюду встречаемы были сочувственно. Все протестантские страны Европы рады были воспользоваться их трудолюбием и знаниями для оживления своей торговли и промышленности. Самое название «гугенот» получило почетное значение и повсюду служило как бы рекомендательным свидетельством. Так они сначала переселялись в Швейцарию, «предназначенную промыслом служить местом убежища», куда они особенно двинулись после побоища Варфоломеевской ночи и после отмены Нантского эдикта. С большим сочувствием гугенотских беглецов принимали и Голландии, где о них совершались общественные богослужения и производились сборы в их пользу, а также предоставлены были (в Утрехте) все городские права и изъятия от налогов в течение двенадцати лет. И другие страны северной Европы также открывали двери свои беглецам, как Дания, Швеция и др. Даже в России указом, подписанным царями Петром и Иоанном Алексеевичами (1688 г.), открывались беглецам все провинции империи и представлялись офицерам места в войске. Вольтер утверждает, что одна треть двенадцатитысячного полка, основанного женевцем Лефортом для Петра, состояла из французских беглецов. Но более всех воспользовалась и умственным, и материальным богатством гугенотов Англия. Со времени Эдуарда VI, английские короли, за единичным исключением Марии, всегда покровительствовали им. Когда дошли слухи об ужасах драгонад, Карл II издал (28 июля 1681 г.) прокламацию, в которой предлагал гугенотам убежище, с обещанием им прав натурализации и всевозможных льгот в торговле и промышленности. После отмены Нантского эдикта, Иаков I также делал им подобные же приглашения. Число гугенотов, бежавших в Англию в течение десятилетия, следовавшего за отменой Нантского эдикта, восходило до 80 000 человек, из которых около одной трети поселилось в Лондоне. В пользу беглецов произведен был общий сбор, который дал около 200 000 ф. с. И услуги, оказанные гугенотами Англии, были весьма значительны. В войске Вильгельма Оранского, когда он выступил против своего тестя, было три полка пехоты и кавалерии, состоявшие исключительно из французских беглецов. Еще более важные услуги гугеноты оказали в области промышленности, так как они ввели многие такие отрасли ее, которые дотоле совсем неизвестны были в Англии. Даже в умственном отношении влияние беглецов было весьма значительно. Достаточно упомянуть имена Дениса Папена, первого исследователя силы пара, и Рапен-Тойра, «Истории Англии» которого не имела себе соперников до появления сочинения Давида Юма. Часть гугенотов направилась и в Америку, и они именно были основателями города Нью-Амстердама (теперь Нью-Йорк), где с самого начала господствовали французская речь и гугенотская вера. Французский приход в Нью-Йорке, долго процветавший и обладавший значительным влиянием, имел целый ряд талантливых реформатских пасторов, из которых последний принял епископское посвящение от 1806 г., когда вообще гугенотская община слилась с епископальной церковью и стала называться «церковью Св. Духа». Много приходов и церквей рассеяно было и по другим городам и странам Америки. Трудно с точностью определить, сколько именно гугенотов переселилось в Америку; но, несомненно, число их нужно определять тысячами. Они имели значительное влияние на характер американского народа, гораздо большее, чем можно бы ожидать по их численности; и в списке патриотов, государственных деятелей, филантропов, служителей евангелия и вообще выдающихся лиц всякого звания в Соединенных Штатах гугенотские имена занимают весьма важное и почетное место. Наконец, часть гугенотов в последующее время, особенно из Голландии, направилась и на вольные земли Южной Африки, и там они именно сделались главными основателями двух республик, — Оранжевой и Трансваальской, и выставили целый ряд именитых деятелей, которые прославились особенно в последнее время в борьбе с Англией; таковы имена Кронье, Жубера, Де-Ветте, имеющие чисто французский характер.

* Степан Григорьевич Рункевич,
доктор церковной истории,
секретарь Святейшего Синода.

Источник текста: Православная богословская энциклопедия. Том 4, стлб. 782. Издание Петроград. Приложение к духовному журналу «Странник» за 1903 г. Орфография современная.

Различия православия католицизма и лютеранства

Аркадий Костерин

Однажды внучка спросила меня: Чем отличаются православие, католичество и лютеранство? – Вот мой ответ с небольшими дополнениями.
– Различий внешних у католичества и православия не так уж много. Богослужения у нас похожие, много одинаковых молитв. Похожи облачения и главные Таинства. Как и мы, они поклоняются иконам, чтят Богородицу и святых.
Однако у этих конфессий есть различия внутренние, серьёзные расхождения в сути веры. Католики иначе, чем мы, представляют отношения человека и Бога, и эти расхождения стали основой расхождения наших культур и цивилизаций.
Православные, согласно учению Святых Отцов считают, что возможно непосредственное, духовное общение человека с Богом. То есть, Бог не только творит чудеса в материальном мире, но Он может непосредственно, Сам общаться с христианской душой, посредством Нетварных Энергий. Он отверзает человеку очи духовные, посылает ему Свою благодать и направляет ко спасению. Католики же убеждены, что Бог общается с людьми только через посредство физических проявлений: Он творит чудеса, направляет физические явления, посылает Своих вестников, иногда является Сам, приняв телесную форму. То есть, общение человека с Богом, якобы, всегда опосредовано через материю. На основании этого убеждения католические богословы насмехались над рассказами православных монахов об их духовных переживаниях и откровениях.
Эти расхождения получили выражение в дискуссии между православным монахом Григорием Паламой и близким к католичеству богословом Варлаамом Калабрийским. Дискуссия произошла в Византии, в 14 веке и привлекла всеобщее внимание. В частности, зашла речь и о природе Фаворского Света. – Как известно, на горе Фавор Господь преобразился во время молитвы, лицо Его чудесно просияло, а одежды стали белыми, как снег. Это чудо наблюдали любимые ученики Господа, и оно поразило и испугало их. Святые Отцы православия трактуют это чудо в том духе, что Господь дал ученикам узреть Свой подлинный Образ духовными очами. То есть, Фаворский Свет – это духовный свет, а не физический. Католические же богословы, напротив, утверждали, что ученики видели своими глазами подлинный физический свет, исходивший от Христа.
В той дискуссии победа осталась за великим православным подвижником Григорием Паламой, который был прославлен позже, как святитель церкви. Но католические воззрения не изменились, и следствием этого стало различие в направлениях развития православной и западной культуры, приведшее к существенному различию европейской и русской цивилизаций. – Поскольку, в понимании православного человека, душа может иметь непосредственную связь с Богом, то и человеческое творчество является проявлением духовных сил, если не божественных, то сатанинских. В западном же понимании культура более связывается с произволением личности, с её самовыражением. Поэтому, думаю, позволительно сказать, что русская культура всегда имела более духовный характер, по сравнению с западной, которая была более светской.
Очень ярко различие культур проявилось именно в период философского и духовного размежевания цивилизаций, когда и жил свт. Григорий Палама. В Европе была научно-техническая революция и расцвет светской культуры – всем известный Ренессанс. А в России, несмотря на ордынское иго, междоусобную борьбу и смутные времена расцвела великая и уникальная иконописная школа. Но и позже эти различия культур сохранились. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить стихотворение Пушкина «Пророк», которое говорит о назначении поэзии. – Если вдуматься, то важнейшей темой русской классики всегда была «духовная брань». И в этом, видимо, состоит непреходящая ценность творчества Пушкина, Гоголя, Толстого, Достоевского и других наших гениев для мировой культуры. Не зря, уже в наше время, Евтушенко написал: «Поэт в России больше, чем поэт»…
Но, вернёмся к расхождениям православия и католицизма. Есть у них небольшая, на первый взгляд, разница в Символе Веры, т.н. «филиокве», которая приводит, однако к значительным расхождениям в вероисповедании. – Православные исповедуют, что Дух Святой исходит от Бога-Отца, о чём и сказано в нашем Символе Веры. В католическом же Символе Веры говорится о Духе: «От Отца и Сына исходящего…» То есть, католиками добавлено всего одно слово: «Сын», но это изменение искажает смысл всего Символа Веры. – Этим в Святой Троице, фактически, устанавливается иерархия, то есть нарушается догмат о совершенном равенстве и одинаковом почитании Лиц Святой Троицы. Надо ли говорить, что изменение Основания Веры вызывает, исподволь, расхождение в смысле практически всех понятий и свяшеннодействий?
Другим важным различием является догмат католиков о непогрешимости Папы Римского. Это положение совершенно необоснованно придаёт свойство высшей святости – непогрешимости каждому очередному Папе, только лишь по факту избрания его коллегией кардиналов. – Это очевидно абсурдное положение, вызвавшее, может быть, наибольшую критику. Судите сами: до голосования будущий Папа не безгрешен, как и все прочие архипастыри, его избирающие, а после голосования становится свят и непогрешим*. – Этот догмат, вкупе с непомерным стремлением Рима к политической власти, сыграл, может быть, роковую роль в судьбе католицизма. Католическая церковь подорвала свой духовный авторитет и не смогла противостоять сильнейшему натиску неоязычества и материализма в период 14 – 17 веков. Это и привело к её расколу и появлению протестантской конфессии.
Вождь Реформации – Лютер совершенно обосновано отрёкся от лицемерия, лжи, корысти и властолюбия, которые он обличал в католичестве. Он хотел очистить христианскую веру, но при этом слишком сильно полагался на себя и недооценивал драгоценное наследие Святых Отцов. А ведь в нём заключался положительный опыт христианства, накопленный за 1500 лет предшествующей истории. Богодухновенность Святоотеческого Предания подтверждается не только святостью его творцов, но и тем фактом, что, будучи разделены во времени и пространстве, они создали согласованное учение, единую трактовку Священного Писания.

И эта трактовка была одним из важнейших оснований единства Церкви. Видимо, Лютер этого не понимал. Пытаясь раскрепостить христианские души от католического фарисейства, он в основу реформатской церкви положил только Священное Писание, отдав его трактовку в удел личному пониманию верующих.
Видимо, Лютер не понимал, что Священное Писание имеет бесконечное количество смыслов, что глубина его безмерна. Эта глубина – признак богодухновенности священных текстов, но, в отсутствие устоявшейся, освящённой опытом Церкви трактовки, это свойство даёт повод для разделения верующих. Разделение происходит потому, что понимание верующими Священного Писания всегда несёт на себе отпечаток современной им жизни, их социального положения, актуальных знаний и политики. Это и произошло с основанной Лютером церковью. Сейчас, по-моему, число протестантских конфессий перевалило уже за 600. И каждый толкует Священное Писание от ветра головы своей… Пытаясь вернуться к первоистоку христианства, Лютер, в гордыне своей, взял на себя функцию пророка, или посланника Божьего и попытался создать совершенно новую религию. Он упразднил религиозное почитание Божьей Матери и святых угодников, отменил почитание икон.
Лютер пытался восстановить духовность западного христианства, но пошёл в противоположную от православия сторону. И в результате, все таинства и священнодействия трактуются сейчас лютеранами в символическом смысле, а не как акты соединения человека с Богом. К тому же, у них отсутствует духовное почитание Богоматери и святых, которые соединяют наш конечный земной мир с бесконечным Царством Божьим. Протестантская зараза проникла под прикрытием экуменизма и в католичество. Результаты плачевны, от западного христианства мало чего осталось… Последнее «достижение» лютеранства – это церковная регистрация однополых браков. Примечательно, что и Папа Франциск отдал этот вопрос на усмотрение католических епархий. Почему-то, в этом вопросе он решил отказаться от догмата непогрешимости. – Сомневается? Или боится? И Священное Писание по боку, когда Князь мира сего требует своей жертвы…
Это прискорбно.
*Есть и другие расхождения в богослужении и в жизни церквей, но на них я не останавливался.
Сентябрь 2017.

© Copyright: Аркадий Костерин, 2017
Свидетельство о публикации №217090601233

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Аркадий Костерин

Рецензии

Написать рецензию

На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Аркадий Костерин

Протестантизм и Лютеранство.

Cначала XX-го века протестантизм переживает заметную духовную деградацию. Если Мартин Лютер, Кальвин и их ближайшие последователи своей целью ставили достижение “чистоты веры” (в своем понимании), поиск религиозных истин, то для современных протестантских движений характерно в основном стремление к достижению личных целей и удовлетворению собственных амбиций.

Исторически причиной возникновения протестантизма послужили отступления католической церкви от чистоты христианского учения и, последовавшие за ним многочисленные изменения в области догматов, богослужения, религиозной жизни прихожан. Церковные нововведения привели к тому, что во многих случаях римско-католическая церковь оказалась неспособной в полной мере удовлетворять религиозные потребности верующих. Предстоятели католической церкви пытались усилить свое влияние на светскую власть европейских государств, в результате западная церковь стала более походить на административную организацию, чем на духовный организм. Продажа индульгенций, инквизиция и тому подобные явления шли вразрез с христианским религиозным мироощущением. К тому же, в силу ряда исторических причин неоднократно возникало церковное двоевластие. Так например в 1378 году церковная власть оказалась поделенной между двумя папами — Урбаном IV и Климентом VII, каждый из которых утверждал о законности своего избрания и требовал беспрекословного подчинения себе. Верующие люди чувствовали себя оскорбленными, т.к. для них понятие церковной жизни тесно связано с институтом “папства.” Как считают католики, “папа есть второй способ реального присутствия Иисуса Христа в церкви” (первый — это присутствие в таинстве причащения), его устами якобы глаголет Сам Христос. Сложившаяся ситуация выявила несостоятельность католицизма, и среди богословов и прелатов римской церкви созрела мысль о необходимости прекращения раскола и церковных реформ. Попытки внутренней реформации предпринимались в течение более двухсот лет, но, из-за сопротивления папской кафедры и инквизиции, оставались бесплодными. Это привело к тому, что реформаторское движение не могло уже ограничиться внутрицерковными масштабами. Одним из самых ярких выразителей общего недовольства того времени явился Мартин Лютер.

История лютеранского движения.

Основателем учения стал ученый монах-расстрига Мартин Лютер. В 1510 году ему лично пришлось наблюдать распущенность папского двора и римского духовенства. В 1516 году, в связи с очередной активизацией продажи индульгенций (грамот, в которых свидетельствовалось, что купивший их человек освобождается от наказания за грехи), Лютер выступил с обличениями этого явления. Завязался словесный поединок между папской властью и Лютером, которому пригрозили костром инквизиции.

В 1520 году Лютера отлучили от церкви и только заступничество некоторых рыцарей, князей, профессоров и широкого круга общественности Германии спасло его от смерти.

В 1529 г. германские князья и представители городов подписали Протестацию — протест против решения 2-го Шпейерского рейхстага об ограничении распространения в Германии лютеранства, откуда и появилось название “протестанты.” В дальнейшем к протестантской ветви христианства стали относить все отделившиеся от римско-католической церкви религиозные течения и организации, образовавшиеся в результате их многочисленных собственных расколов — всего более тысячи самостоятельных исповеданий и церквей.

Основная цель, которую преследовал Лютер, вступив в борьбу с Римом, — это возвращение христианства к его первоначальной чистоте. Однако, стремясь к очищению христианства, Лютер не имел представления об основах апостольского учения, сохраненных Православием и искаженных католицизмом, в традициях которого был воспитан Лютер. Поэтому в своей реформаторской деятельности он руководствовался лишь собственным представлением о церковной жизни, что было явно недостаточно для достижения поставленной цели.

Одним из главных элементов вероучения Лютера является утверждение о возможности спасения человека одной лишь верой: “Человек вполне пассивно относится к своему обращению, а лишь переносит, что делает с ним Бог. Спасение совершается Самим Богом, не делами человека, но одной верою в искупление, совершенное Христом, и эта вера является единственным условием спасения.” Особенностью этой веры является то, что человек верит и не сомневается в том, что и он один из тех, которым дана благодать. Если он в это верует — он свят, благочестив, оправдан и есть дитя Божие.

В вопросе о церкви и священстве Лютер учит, что церковь следует понимать в двух смыслах: как видимое общество крещеных людей (церковная масса) и как невидимое общение, духовное общество, объединенное всеобщей любовью. Такая церковь невидима и верные чада ее известны лишь Господу Сердцеведцу.

А духовное священство — принадлежность христиан. “Все мы священники, т.е. все мы дети Христа… Все мы через крещение делаемся священниками.” Такой подход позже послужил тому, что многие из протестантских конфессий вообще откажутся от института церковной иерархии как людей, особо наделяемых благодатью, сохраняющих ее и имеющих особое право на передачу ее через рукоположение.

Поскольку Лютер отверг Предание Церкви как основной критерий истинности веры и положил в основание субъективную уверенность в правоте своих взглядов, протестантизм как движение уже при жизни своего основателя, стал дробиться на множество направлений. Каждый, считавший себя способным толковать Писание, создавал свою собственную секту.

В России лютеране, равно как и представители других традиционных протестантских конфессий, появились в XVI веке. Сначала протестанты пользовались большим доверием среди некоторых представителей российских властей того времени, а в условиях постоянной военной конфронтации с католической Польшей даже рассматривались как естественные союзники православной России в борьбе против попыток католической экспансии в Европе. После отмены в России крепостного права начинается обращение в протестантизм русских, украинцев, представителей других народов Российской Империи.

Вскоре после своего появления Лютеранство или Протестантизм стал дробиться на множество сект. Эти секты теперь наводнили весь мир, включая и Россию, благодаря своим агрессивным методам пропаганды.

Страница сгенерирована за 0.05 секунд !

Изначально лечением лошадей занимались кузнецы (в каждой мушкетерской роте имелся свой кузнец), но их познаний оказалось недостаточно: умело подковать, вынуть занозу, обработать рану – это одно, а вылечить, например, от ящура – совсем другое.

Эпидемии среди животных, как правило, вспыхивали параллельно с эпидемиями среди людей, хоть и носили иную природу. До XVIII века их не фиксировали в документах и практически не изучали. Судя по обрывочным сведениям, лошади гибли от сибирской язвы, миозитов, лошадиного гриппа и энцефалита. Крупная эпидемия разразилась в 1704 году в Эльзасе, Германии и Фландрии. В 1757 году в области Бри свирепствовал миозит грудной клетки: лошади погибали за 12-36 часов (заразу они подхватили от лесных оленей). В 1763-1764 годах лошади погибали от язв; это заболевание охватило животных по всей Франции, в особенности в Оверни, Перигоре и окрестностях Парижа.

Болезни диагностировали, вскрывая трупы. Чтобы избежать распространения инфекции, принимали профилактические меры: чистили конюшни, окуривали их дымом, забивали больных лошадей и закапывали их в землю, предварительно попортив шкуру, чтобы никто не вздумал использовать ее «в хозяйстве» и не распространял бы заразу. Благотворное влияние гигиены на здоровье лошадей стало важным открытием XVIII века. Лошадей стали ежедневно чистить, давать им качественный корм (сено, ячмень, солому), поить чистой водой, пускать на свободный выпас.

Первые в мире ветеринарные школы были основаны во Франции: в Лионе в 1762 году и в Альфоре в 1765-м. Их основатель Клод Буржела был королевским шталмейстером и руководил Академией верховой езды в Лионе.

Ветеринары отличались гораздо менее косными представлениями о науке, чем врачи, лечившие людей. Именно на лошадях были поставлены смелые эксперименты, в том числе по измерению артериального давления. В 1760 году естествоиспытатель Жорж Луи Бюффон (директор парижского Ботанического сада) писал о том, какой переворот в науке произведет экспериментальная медицина: «Если бы какой-нибудь врач сделал своим главным занятием искусство ветеринарии, он был бы вознагражден обширными успехами. Сия медицина в меньшей степени основана на предположениях и не так сложна, как другая, не говоря уже о свободе производить опыты, испытывать новые лекарства и приобретать знания, из которых можно было бы извлечь выводы для лечения людей».

Тем не менее в описываемую эпоху до этого было еще далеко. По меткому выражению Мольера, доктора-схоласты стояли спиной к больному и лицом к Священному Писанию.

МУШКЕТЕРЫ В ЦЕРКВИ

Католики и гугеноты. – Нантский эдикт. – Государственная религия. – Драгонады. – Эдикт Фонтенбло. – Декларация галликанской церкви. – Век Просвещения: терпимость. – Власть Церкви. – Благочестие военных. – Суеверия. – Из мушкетеров – в монахи

Видя, что католики истребляют гугенотов, а гугеноты истребляют католиков, и все это во имя веры, отец мой изобрел для себя веру смешанную, позволявшую ему быть то католиком, то гугенотом… Надо вам сказать, что я, сударь, католик, ибо отец, верный своим правилам, моего старшего брата сделал гугенотом.

А. Дюма. Три мушкетера

Великий век Людовика XIV был эпохой централизации, проходившей под девизом «Одна вера, один закон, один король». Впрочем, этот девиз французские монархи подняли на щит еще со времен Франциска I, то есть с начала XVI века, но лишь Королю-Солнце удалось воплотить его в жизнь.

С давних пор «патриотизм» измерялся верностью королю. Мушкетеры сражались не «за Бога, короля и отечество», а исключительно за своего государя. Для них он был непогрешим, за него они шли умирать.

Вопрос о выборе веры для королевских мушкетеров не стоял: в военную свиту «христианнейшего короля» принимали только католиков. Беарнец Генрих Наваррский отрекся от веры своей матери Жанны д’Альбре, убежденной протестантки, чтобы стать королем Генрихом IV (ему приписывают знаменитую фразу «Париж стоит мессы» ); его земляки, предусматривая военную карьеру для своих сыновей, заранее принимали меры. Так, Жан Арман дю Пейре (будущий граф де Тревиль), как и его отец и два брата, был воспитан в католической религии, тогда как его мать Мари д’Арамиц осталась верна протестантской церкви.

Все Порто были убежденными протестантами, этому семейству покровительствовал известный военачальник Ла Форс, один из вождей гугенотов. Впрочем, после успешного похода Людовика XIII в Лангедок против гугенотов в 1622 году Ла Форс перешел на сторону короля за двести тысяч экю и маршальский жезл. Исаак де Порто стал католиком и поступил во французскую гвардию.

Анри д’Арамиц был аббатом – но светским аббатом Арамица в Барту: то есть он собирал церковную десятину, не имея никакого отношения к отправлению культа. Его дед Пьер д’Арамиц, капитан из гугенотов, играл очень активную роль в Религиозных войнах в Беарне и Суль во времена Жанны д’Альбре. Это не помешало его внуку принять веру своего короля.

Основные постулаты протестантской веры, исповедуемой на юге и юго-западе Франции, и в самом деле таили в себе некую идеологическую угрозу для абсолютизма. Так, согласно принципу благодати, ниспосылаемой Богом, ценность человека определяется только любовью к нему Господа, а не его личными качествами, заслугами или социальным положением. Священен только Господь; ни одно начинание человека не может быть абсолютным, неприкосновенным или универсальным. Более того, исходя из того положения, что Господь даровал нам свободу, протестанты обычно поддерживали такое общественное устройство, при котором соблюдались бы свободы и плюрализм. Католики считали, что обязаны идти по пути, указываемом Церковью; для протестантов же церковные учреждения суть лишь творения рук человеческих, а потому несовершенны; единственный непогрешимый образец – это Библия, с которой и следует сообразовывать свои поступки. Поэтому каждый христианин – «пророк, священник и царь». Кроме того, протестанты не соблюдали постов, считали Христа единственным посредником между верующими и Богом, отказывая в этом статусе Деве Марии и святым (а Людовик XIII после рождения долгожданного сына отдал Францию под покровительство Пресвятой Девы), признавали только два таинства: крещение и причастие (а католики – семь: крещение, причастие, исповедь, конфирмация, священство, брак и соборование), одевались в черное и осуждали роскошь.

13 апреля 1598 года Генрих IV издал Нантский эдикт, предоставив протестантам свободу вероисповедания с некоторыми ограничениями и передав в их распоряжение несколько военных крепостей, в том числе Ла-Рошель и Монтобан. Этим эдиктом король положил конец Религиозным войнам, опустошавшим Францию в XVI веке, и гражданской войне. В отличие от предыдущих эдиктов такого рода, изданных Карлом IX в 1562,1563 и 1570 годах, Нантский действительно был исполнен, поскольку сам Генрих раньше был протестантом. Свобода совести провозглашалась по всему королевству, однако свободное отправление протестантского культа существовало лишь в тех местах, где протестантизм утвердился до 1597 года. В Париже, Руане, Дижоне, Тулузе и Лионе протестантский культ был запрещен, зато в Сомюре, Ла-Рошели, Монтобане и Монпелье католики, решившие сохранить верность религии своих отцов, не могли посещать церкви, которые были либо разрушены, либо закрыты. За гугенотами сохранили все их гражданские права и пятьдесят одну крепость, для защиты которых они могли собрать армию в тридцать тысяч солдат.

Не стоит думать, что эдикт был воспринят во Франции с облегчением: католические города, например Париж, Ренн, Руан, ратифицировали его только через десять лет из-за угроз короля, а протестантский поэт и писатель Теодор Агриппа д’Обинье, бывший одним из фаворитов Генриха вплоть до обращения последнего в католичество, называл эдикт «гнусным».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *